12 невест миллионера - Елена Логунова

По сути, все разнообразие его приключений сводилось к незначительным различиям в сорте того, во что он регулярно влипал.

Старик потянул носом.

За день воздух впитал в себя запахи моря, кухни, цветущих магнолий, нагревшихся на солнце фруктов, сосновой смолы, и его можно было есть ложкой, как кислородный коктейль. Это было замечательно, но у Старика пропал аппетит. Он явственно чувствовал, что сложившаяся ситуация отчетливо попахивает, но – отнюдь не магнолиями.

Он уже понял (спасибо телефону с GPRS!), что оказался не в том месте, но, как выяснилось, еще и не в той компании. И вот это уже невозможно было объяснить идиотским недоразумением или ошибкой в навигации!

Старик осознал, что происходит нечто очень странное, когда увидел в компьютере стилиста изображение знакомой девушки. Сначала он просто опешил, потом с облегчением убедился в отсутствии фотографического сходства. Это была не та самая девица из кафе.

– Не Татьяна, – он вспомнил ее имя.

Но успокаивать себя расхожим мнением о том, что у каждого человека на земле может быть близнец или двойник, ему удавалось недолго. Двенадцать девушек-близнецов – для случайной встречи это было уже слишком!

Девчонок нарочно собрали с бору по сосенке и теперь подгоняли под один стандарт: он видел работу Ля Бина своими глазами.

Старик напоминал себе, что это не его дело, но был чертовски обеспокоен.

Он многое повидал и по опыту знал, что невероятные совпадения случаются, но крайне редко к ним приводят хитрые выверты мироздания. Гораздо чаще так называемые «совпадения тонких вероятностных структур» являются результатом кропотливой работы специально обученных людей.

Таких, как он сам!

Старик хорошо знал, что делает, когда нарочито бесцельно слонялся по имению. Прогуливаясь, нюхая цветочки, любуясь видами, птичками и бабочками, он – между прочим – составил довольно точное представление о планировке территории и о схеме расположения на ней видеокамер.

А наиболее подходящее место для того, чтобы незаметно покинуть имение, ему подсказал тощий черный кот.

У кота-черныша на морде было написано: «повеса и гуляка». Других кошек в имении не было, и развлекаться хвостатый ловелас ходил за стену, по одному и тому же привычному пути.

Кошки – животные умные, осторожные и ленивые. Для своих челночных рейсов Черныш нашел замечательное местечко на нижней террасе, в углу, где на стыке двух стен штукатурка местами осыпалась, обнажив удобные для подъема неровности камня. А сразу за стеной, всего лишь метром ниже ее края, имелся кривой, как колено, сосновый ствол, вполне способный заменить собою лестницу не только коту, но и кому-то покрупнее.

Правда, почти прямо на эту лазейку была направлена одна из видеокамер, но Старика это не озаботило. Он знал немало способов сделать так, чтобы камера ненадолго ослепла, не вызвав подозрений у наблюдателя.

Он даже мог обойтись одними подручными средствами – например, крупной ночной бабочкой и капелькой липкого сока росянки.

Прилепленная на пластмассовый ободок объектива бабочка шевелила крылышками, и было вполне вероятно, что через некоторое время ей удастся освободиться.

Отлично, десяти минут ему хватит.

– Только после вас! – Старик галантно пропустил вперед кота и, выждав немного, отправился на рекогносцировку за стену.

Тем временем хорошая девочка Катя вовсе не сидела, как мы условились, на мраморной коленке Дискобола. Прибыв на назначенное место с опозданием в пару минуток, я не нашла ее в шалаше из ветвей. Зато олеандровые заросли у бассейна вновь шуршали и тряслись, активно стимулируя воображение.

– Надеюсь, они не соображают там на троих? – встревожилась моя Тяпа, отнюдь не забывшая, в каком направлении удалились давеча Аполлон и его подруга.

Не то чтобы ее волновало чье-то там моральное падение в лопухи… Тяпе просто не нравится, когда развлекаются без нее.

Тихонько аукая, я вошла в олеандровый лесок. Разумеется, не для того, чтобы примкнуть к воображающему разврату, а чтобы найти Катерину!

И нашла. Катька как раз перестала расшатывать устои олеандров и в глубокой задумчивости рассматривала подобие свежей грядки у их корней.

В темно-синем махровом полотенце, наброшенном на голову на манер косматой шали, у нее был вид наладившейся по грибы Бабы-яги. Я моментально почувствовала себя сестрицей Аленушкой и прекратила аукать, пока меня не сожрали. Видно было, что Баба Катя-яга разочарована и сердита.

– Я-то думала, эта парочка тут сексом занималась, а они, похоже, садовничали! – возмутилась она. – Ботаники, блин!

Я посмотрела под ноги. Небольшой участок земли под кустом выглядел как утоптанная кротовья нора. В самом деле, похоже, что на этот раз Аполлон и Афродита не мяли своими разгоряченными телами дикорастущие травы, а, напротив, сажали цветочки. Компенсировали вред, нанесенный ими живой природе несколько ранее?

Но нам-то какое дело?

– Мы же не знаем, какие должностные обязанности у Аполлона, – напомнила я Катьке, выводя ее из-под куста. – Может, он тут и уборщик, и садовник, и мальчик на побегушках – такая мужская «прислуга за все». А Афродита ему иногда помогает, чтобы поскорее освободить любимого от рутинных дел ради особо творческих работ в кроватке.

– Заботливая какая, – пробурчала Катерина, и я поняла, что она просто завидует.

Мы выбрались на открытое пространство у бассейна и остановились, соображая, куда двигаться дальше.

– Шикарный балахончик, – заметила Катька, оглядев мой наряд.

Собственный прикид в сравнении с моим, очевидно, показался ей недостаточно эротичным. Она сняла свое полотенце с головы и обмотала его вокруг туловища. Я не стала говорить, что это сделало ее похожей на гигантский малярный валик.

Я вообще ни слова не сказала, потому что как раз в эту секунду услышала чьи-то тихие шаги.

Спустя секунду мы уже лежали на опушке олеандровой рощицы, и я давилась неуместным смехом, потому что в горизонтальной позиции Катька в полотенце стала похожа не на малярный валик без ручки, а на огромную мохнатую гусеницу с нехваткой ножек. Я представила, как шокировало бы появление такого крупного, но инвалидного садового вредителя Аполлона Ботаника, и беззвучно затряслась.

– Смотри, смотри! – вдруг зашептала Катерина. – Кто это?!

Я посмотрела и увидела удаляющуюся фигуру, о которой могла сказать только одно: одета она была в том же мрачном готическом стиле, что и мы с Катькой. Это наводило на мысль, что и цель ночной прогулки у нас может быть общая.

Пропустив загадочную фигуру мимо и немного подождав, мы тихо, но шустро, как букашки-таракашки, двинулись в том же направлении.

Потом Катерина сказала:

– Давай не будем скапливаться! – и остановилась. – Или вперед. Я буду замыкающей, а ты – группой отрыва.

– Я кто, по-твоему, оторва? – притворно обиделась я.

И оставила Катьку замыкать, а сама пошла отрываться.

Метрах в двадцати впереди топал, периодически скрываясь из виду за деревьями и домами, некто в черном. Позади шагала Катька. Вместе мы выглядели как модный показ: коллекция одежды для безутешных вдов, меланхоличных готов и гламурных сатанистов.

Оказавшись на нижнем ярусе, некто в черном без заминки и со скоростью, выдающей либо немалую практику, либо большой энтузиазм, полез на ограду.

На секунду на гребне стены нарисовалась корявая клякса, некрасиво замаравшая звездное небо, а затем шустрый беглец перебрался на другую сторону стены и исчез из виду.

– Нам туда! – смекнула я, обрадовавшись подсказке.

И пошла на штурм стены в том же самом месте.

Ночной охранник Симеон, сменивший на посту Косту, не ожидал от очередного дежурства ничего необычного, а потому приготовился провести свою вахту, как всегда: с бутербродами, безалкогольным пивом и одним из множества любимых кинофильмов.

Сегодня он собирался в десятый или в двадцатый раз посмотреть «Матрицу». На маленьком экране, разумеется, потому что большой днем и ночью показывал значительно менее интересные картинки с шестнадцати камер наблюдения.

«Матрица» относилась к числу фильмов, которые Симеон мог смотреть не только вполглаза, но и в четверть оного, и даже в одну шестнадцатую. Предполагалось, что при таком раскладе несанкционированное развлечение не заедает основную работу.

Действительно, Симеон засматривался на меньший экран лишь изредка, в давно известные ему пиковые моменты сюжета, а затем вновь дисциплинированно устремлял взгляд на главный монитор.

При этом слушать он продолжал кинофильм, и по знакомым фразам ориентировался в происходящем в «Матрице» безошибочно.

– О… Дежа вю, – сказал на экране Нео.

– Что ты видел? – встревожилась Тринити.

Симеон прекрасно помнил, о чем речь, но Нео все-таки объяснил:

– Прошла черная кошка, за ней – другая, такая же.

Симеон в очередной раз стрельнул глазами в маленький экран – точно вовремя, чтобы увидеть упомянутую черную кошку, знаменующую собой сбой в системе.