Подумай об этом завтра - Ольга Володарская

В дверь позвонили. Леся пошла открывать.

– Привет еще раз! – чирикнула Одинокова. – К тебе можно?

– Заходи…

На Кате был ультракороткий атласный халатик. Повиливая бедрами, она прошествовала в комнату и уселась на диван.

– Ну что решила с Новым годом? – спросила она.

– А ничего… Дома буду, как и ты.

– Тогда, может, вместе?

– Хорошая идея, давай…

И тут вдруг так кольнуло в груди! Леся даже зажмурилась от боли и осела на диван.

– Леся, Лесь! Ты чего? Что с тобой? – услышала она голос Кати. – Голова закружилась, да?

– С сердцем что-то, – прохрипела Леся.

– Ты ляг, ляг… А я тебе сейчас таблеточку… Потерпи… – И бросилась к тому самому ящику, где лежала аптечка.

У Леси боль сразу прошла, и она стала лихорадочно соображать, доставала ли когда-нибудь при Одиноковой лекарства. Выходило, что нет. Те таблетки, которыми она пользовалась обычно, лежали у нее в сумке. А вот о деньгах на квартиру не раз упоминала в беседе за чашкой чая.

– Так это ты, – прошептала она пораженно. – Ты украла мои деньги!

Одинокова, уже готовая открыть ящик, опустила руки.

– Как ты могла, Катя? Я для сына копила, а ты… Зачем?

– Операцию хотела сделать, – всхлипнула та. – Вернее, несколько операций.

– Каких еще операций? Ты что, больна?

– Пластических! Мне уже тридцать семь, у меня морщины и грудь отвисла. А я все не замужем!

– Мне казалось, тебя все устраивает…

– Вот именно – казалось! – зло крикнула Катя. – Я из кожи вон лезу, чтоб вы все так думали! Потому что не хочу, чтоб надо мной за глаза насмехались! Или того хуже – жалели! Мне всегда хотелось, чтоб мне завидовали, понимаешь?

– Нет.

– Да не ври уж! Сама мне про своих кавалеров почему рассказывала? Только не говори, что совета хотела спросить! Уесть меня мечтала! Ткнуть носом в неудачи…

– Нет, ты ошибаешься, – запротестовала Леся, но Одинокова ее словно не слышала:

– Да если б ты повела себя по-другому… Если б не укатила на джипе и не хвалилась передо мной, я бы никогда у тебя ключ не украла… Но ты… Ты меня взбесила. И мне так нужны были деньги, что я не устояла…

– Надеюсь, ты не успела их потратить?

– Не волнуйся, верну… Весь день сама не своя хожу. Совесть мучает… – Она уже не агрессивно, а грустно посмотрела на Лесю и достала из кармана своего халатика конвертик. – Думаешь, я чего пришла-то? Деньги незаметно вернуть. Думала, ты еще пропажу не обнаружила…

Она протянула Лесе конверт и, тяжко вздохнув, побрела к выходу.

– Если тебе так нужны деньги, я одолжу, – крикнула ей вслед Леся.

Но Катя ничего не ответила.

Эпилог

Новый год Леся решила отмечать одна. Запекла утку, сделала традиционный оливье, купила шампанского. Выпив первый фужер за старый год и приняв поздравления с праздником от близких (все звонили заранее, пока сеть не перегружена), Леся заскучала. Когда часы показали одиннадцать пятнадцать, она включила компьютер и зашла на сайт – просто так, от нечего делать – и почти сразу получила сообщение от пользователя под ником Романтик. «Скучаешь? – писал он. – Если да, предлагаю встретить Новый год со мной! Буду ждать тебя у входа в парк культуры с 23.50 до 00.00. Найдешь меня у снеговика, узнаешь по шампанскому в одной руке, мандаринам в другой и маске тигра. Это не шутка. Приходи, я буду ждать именно тебя…»

Прочитав это сообщение, Леся рассмеялась. Нашел дурака за четыре сольдо! Ага, ее он ждет, врун! Как пить дать разослал это сообщение всем женщинам, находящимся в это время на сайте. Чтоб поиздеваться!

«Не пойду я ни в какой парк, – сердито подумала Леся. – И пусть до него ходьбы всего десять минут!»

Выключив компьютер, она вернулась за стол и принялась кромсать утку. Но кусок в горло не лез и на месте не сиделось. Кинув взгляд на часы и отметив, что до Нового года осталось ровно полчаса, Леся спрыгнула с дивана и понеслась в прихожую. Натянув шубу и сапоги, цапнув ключи и сумку, она шагнула к двери, но бегом вернулась в комнату, схватила со стола утку, завернула ее в фольгу, зачерпнула горсть конфет, три яблока, затем метнулась к бару, достала из него последнюю бутылку, все это засунула в пакет и вылетела из квартиры.

К парку вела узкая улочка, и Леся припустила по тротуару, только снег из-под каблуков летел. Она торопилась, чтоб успеть вернуться до боя курантов. Ведь ясно, что никто у снеговика ее не ждет, поэтому надо спешить…

Мужчину в маске тигра Леся завидела издали. На нем был серебристый пуховик, отливающий в свете фонарей, высокие ботинки на шнуровке и огромные пуховые варежки. У Леси были точно такие же в детстве. Мужчина держал в одной «меховой» руке бутылку шампанского, в другой пакет мандаринов.

– Ну наконец-то! – прокричал он. – А я уж думал, ты не придешь!

– А я утку принесла! – невпопад сказала Леся. – Без яблок, правда…

– Это ничего, – хмыкнул он и стянул маску.

Увидев его лицо, открытое, курносое, с ямочками, Леся счастливо рассмеялась. Перед ней стоял именно тот мужчина, с которым ей хотелось бы встретить не только Новый год, но и старость…

К гадалке не ходи

Антонина поднесла ко рту фужер с шампанским и приготовилась сделать глоток, но тут по квартире разнесся такой громкий крик, что она поставила бокал на столик и выбежала в прихожую, чтобы узнать, кто кричал и почему.

Как и следовало ожидать, голосила маменька. Из трех присутствующих в помещении женщин только она могла издавать столь пронзительные звуки. Две остальные были слишком интеллигентны, чтобы орать в гостях. К тому же у одной из них был ларингит, и она могла только шептать. Тогда как маменька орала. И орала так, что остальные женщины зажимали уши ладонями, а находящиеся в некотором отдалении мужчины страдальчески морщились.

– Мама, прекрати! – попыталась урезонить ее Антонина. Но та голосить не перестала, зато сменила репертуар: если до этого она просто кричала «а-а-а», то теперь стала выдавать вразумительные слова:

– Укра-ал! Украл, гад!

– Что? – полюбопытствовали гостьи хором.

– Кто? – спросили мужчины и тоже в унисон.

– Бриллиант! – ответила маменька на первый вопрос, причем весьма пространно: – Фамильный бриллиант! Старинный. Чистейшей воды. Редкого цвета. Ценой в миллион долларов!

На самом деле она, как всегда, преувеличила. Бриллиант был изготовлен из алмаза, добытого на якутских приисках двадцать лет назад. В их же семье он появился и того позже: в конце девяностых. Купил его ныне покойный Тонин отец на «черном» рынке в подарок жене на золотую свадьбу. Стоил тот сравнительно недорого, поскольку был не очень чист: мало того, что сам был мутноват, так еще и попал на прилавок после какой-то темной истории. Но Тониного папу не смутило ни первое обстоятельство, ни второе, и он приобрел бриллиант, затем вставил его в золотую оправу и преподнес перстень любимой женушке. Та, естественно, пришла от подарка в неописуемый восторг, но носить не стала. Спрятала! От греха подальше. Но при этом стоило в их доме появиться новому гостю, как матушка доставала сокровище и хвасталась им, с каждым годом прибавляя к его стоимости десятки тысяч долларов.

И вот теперь он достиг цены в миллион!

– Мама, что ты несешь? – одернула ее Тоня. – Ему красная цена – тысяч сто пятьдесят, и не долларов, а рублей!

– А по-твоему, сто пятьдесят тысяч уже не деньги! – возмутилась та. – Не знала, что библиотекари у нас сейчас столько зарабатывают, что им сам Абрамович позавидует.

– Я получаю восемь тысяч рублей, и ты это знаешь, – парировала Тоня. – Но справедливости ради должна сказать, что миллион – это совсем не та сумма…

Договорить ей не удалось – матушка прервала. Она всегда это делала, поскольку считала дочкины рассуждения слишком занудными, чтобы выслушивать их до конца.

– Бриллиант, может, миллиона и не стоит, но твоему голодранцу и тысяча рублей – деньги! – громыхнула она и из прихожей ткнула перстом в сидящего в кухне Емельяна. – И как не стыдно ему грабить честных людей в светлый праздник Рождества Христова!

– Мама! – возмущенно вскричала Тоня. – Не смей обвинять Емельяна!

– А кого еще, как не его?

– Нас тут, между прочим, восемь человек.

– Ха! Нас, может, и восемь, но голодранец только один, твой кавалер!

– Я бы предпочел, – подал голос Емельян, – чтоб вы назвали меня бессребреником.

– Бессребреник, – передразнила его матушка. – Да ты уж безмедянник тогда! В твоих карманах нет ни копья!

Матушка нисколько не преувеличила. Емельян действительно был нищим. Иначе говоря, бомжом. Познакомилась с ним Антонина две недели назад, когда возвращалась домой с работы…

Трудилась она в одном не слишком преуспевающем НИИ библиотекарем. Приходила на службу к восьми, уходила в пять. Самой последней, так как была очень ответственным человеком и не могла покинуть свой «боевой пост», как большинство служащих, за полчаса до окончания рабочего дня.