Князь Изгой (СИ) - Серебров Яр

Сани же одно название: отесанное под колею бревно, на неё поперечины на шкворне, а по бокам полозья, для баланса стянутые верёвками. На бревно можно или плоскую дощатую платформу ставить, или стойки под верёвки для стяжки брёвен.

В процессе сборки «раскрыл» секрет Полишинеля: сани, собранные из бруса и досок на скобах и шипах, даже с учётом того, что «деревяшки» сделаны на стороне, в три раза дешевле покупных. Посему и двухполозные решил собирать, да с конструкцией не мудрил особо. Не раз и не два лесовозные сани ремонтировал в своё время, их и повторил. Тем более Ставр на стройке то и дело крутится, самолично привозит и увозит заказы. Больно охоч мужик до всего нового, не зря приметил. Передал тому «чертежи» и образцы копыл, укосин, буферных брусьев и подушек, да брусьев для рамы.

Жаль, полозья они не делали, а в продаже тех не было. Оттого заранее наказал делать доски под пропарочную камеру в виде длинного ящика и шаблоны для гнутья полозьев. Через недельку, камеру запустили в работу, а сам процесс «гнутья» — ерунда. В качестве «парогенератора» использовали один из железных котлов со скола Ипата. Малость переделали, приварили кузнечной сваркой крышку и трубку, заходящую в пропарочную камеру. Процесс «гнутья», вместе с выдержкой, занимал аккурат три дня. Параллельно, сковали переносной горн и оправки, ибо вручную ковать шкворни да уголки замучаешься.

В итоге саней три типа: тяжёлые одноколейные, средние двухколейные с универсальной рамой: пара продольных брусьев прочно соединенных шестью поперечными, в каждом из которых имеется по шесть-восемь сквозных гнезд для копыл, установленных между рамой и полозьями и малые сани-волокуши для людей, по сути та же рама, но уменьшена. Рамы без всяких корешков-верёвок сбивали на скобы, уголки и шипы. Сани от «Прохора» с железом, вышли на сорок процентов легче местных, полностью деревянных, но при этом груза берут вдвое больше! Их и цеплять друг к другу можно, так как большие и малые имели крюки как спереди, так и сзади и буферные подушки. Хочешь на раму насади доски, будет плоская платформа, а хочешь, ставь в окованные гнёзда стойки — получишь возок.

Высота загнутой части полозьев вдвое выше, чем у местных саней, а нужную жёсткость обеспечивает завёрток.[2] При езде такие сани не раскатываются, так как на нижнюю поверхность полозьев набивают подрезы — узкие стальные полосы. Поставили и высокий щиток, защищающий от летящих из-под копыт комьев снега и сиденье-облучок для ямщика. Можно на стойки и кибитку на ремнях подвесить да боярам и князьям продать задорого, ибо самые лучшие местные сани такому «мерседесу» в подмётки не сгодятся. Но это не сейчас, точно не сейчас.

Одноколейные ледяные дороги кратно облегчили работу по перевозке леса, а в совокупности с полиспастами и карабинами, эффективность кантовки и перевозки брёвен выросла в три раза! После таких новинок артельщики начали величать меня уважительно, по отчеству, Прохор Михайлович. Далеко не все, но прогресс в общении наметился. Курьян, давеча подходил, спрашивал можно ли копр, журавли да чудные крючки и блоки оставить, в счёт оплаты, ессно. Обещал подумать. Почему бы и нет. Не жалко свет истины в массы нести. Всё же не пила, разумею с блоками мистических проблем и не возникнет.

Потихоньку подвозили запасы из города: глину, формы для блоков и деревянные трубы. Двести метров траншеи уже прокопали и туда укладывали трубы. Долблённые, короткие сегменты соединяли через вставки, обматывали пропитанной смолой мешковиной и стягивали мягким обручем из черёмухи. Мне это дед Мирон подсказал. Угу, то самый старик с торга. Они с внуком пришли с обозом на второй день и начали завёртки и короба плести. Они же и замки на обручи для бочек и труб резали. Прежде чем трубу засыпать, утеплили её палой хвоей.

Устаканился распорядок дня.

Утром построение и обязательный медицинский осмотр, самый простой: есть температура-сопли или нет, мозоли, целы ли руки-ноги-пальцы, состояние одежды. Администрированием и учётом человеко-часов занимаются Деян с Вячко. Ребята при мне вроде секретаря и поручного. И слова мне незнакомые подсказывают, и подсчёт ведут.

Ввёл штрафы. Не помыл перед едой руки — штраф, не дошёл в туалет — штраф, оделся не по погоде, опоздал и так далее. Потихоньку составляю нормы выработки, по итогам выдам и премии. Правильная организация и разделение труда решают всё. Здесь как принято? Пищу артель сама себе готовит, сама себя обстирывает, продукты закупает и так далее. По мне неправильно это, я за специализацию и чем больше, тем лучше.

Обрастаю бумагами, берестяными. Только я на ней не царапаю, пишу. Повезло, грунт подходящий быстро подобрал: клей из кожи, яичные желтки, олифа, свинцовые белила.[2] Веду таблицу посещаемости и штрафов, подготовил диаграмму сгорания первоочередных задач и диаграмму Ганта. Приоритеты распределяю с помощью матрицы Эйзенхауэра, а ментальные карты и круговые диаграммы помогают структурировать ветви производств и ресурсы.[2] Многие заглядывают исподтишка в чудные картинки и слушок то пошёл, опять мол Прохор ворожит, кабы порчу не навёл.

Были застудившиеся, не без этого. Привлекли к лечению бабку Лукерью. После работы обязательно баня, её с обеда топили. Травы, мёд и нутряной жир в дело пошли. С витаминами здесь не очень и помимо обязательного настоя шиповника и трав, варили взвар из хвои и подслащали мёдом. Проращивали зерно и добавляли ростки в кашу и в хлеб. Деревенских отправлял за калиной-рябиной, шиповником, их тут видимо-невидимо. Плачу, по половине резана за корзину, для морса самое то.

Добрын с сыновьями — ключевой элемент замысла. Загружен кузнец на полную катушку, изделий из железа нужно ого-го-го сколько! Три наковальни день и ночь в работе, часть заготовок в городе делают и всё равно не справляются. Для меня всё же выкроил время, сковал плотницкий топор по размерам, тот вышел куда лучше местных! Основное тело из мягкой стали, а режущая вставка из персидского уклада, что верно закалили в масле. Двойная фаска не позволяет топору застревать, а вынос лезвия не травмирует руки при точных работах. А ещё у него проушина не круглая, как у местных, а прямоугольная, да ещё тройной клин вбит. Главные же различия в форме — линия кромки прямая, рукоять параллельна кромке, прямые спуски без подводов, в ноль. Угол носика чуть острее девяноста градусов, а сама головка более узкая в зоне всада, это задумано для удобства тёса. Рукоять из ясеня, с лёгким изгибом в конце для лучшего хвата. Затачивал не от балды, по шаблону! Использовал кусочек железа с вырезом аккурат под тридцать пять градусов. Ибо лезвие, заточенное должным образом, не увязает в древесине, а как бы «подламывает» щепу. Отличный вышел топор, ладный, в самый раз для точных и средних плотницких работ. Сказка!

Пришёл с новым инструментом на стройку, и что бы вы думали? Огородники ту же углядели и давай нос воротить. Собрались, да принялась распинать:

— Дурной у тебя топор, Прохор Михайлович!

— Не делают у нас таковых…

— Срамной, но из уклада добротного скован, — добавил Прокл.

— Тако, дорогие огороднки! Видать, крепко у вас матрица в голову вбита.

— Ты ентоть Прохор прекращай слова дурные глаголить!

— Кака така матрица?

— Ну. Кто тут у вас лучшие, поиграть не желаете?

— С тобою? — вскрикнул Прокл.

— Ставлю полтину, — подлил я масла в огонь.

— Ентоть можно, резаны лишними не бывают! — Прокл жадно потёр руки. — Да мужики?

— Давай, Прокл, не подведи! — стали выкрикивать со всех сторон.

— Нама приварок тако же не помешает!

— Покажи ему, кто настоящий мастер!

Артель поддержал своего голову. Огородники профессиональные соревнования частенько практикуют, мастерство да удаль друг другу показывают, друг друга подначивают. Особо, когда артели совместно работают.