В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Из бурной жизни Пилсудского, начавшего свой политический путь националистически настроенным студентом-медиком в харьковском университете, выступавшего против русского царизма и ставшего наконец при помощи Польской социалистической партии фактическим диктатором в буржуазно-феодальной Польше, упомяну лишь отдельные этапы: первый арест еще в молодые годы, заключение в Петропавловской крепости, пятилетняя ссылка в Сибирь, активная деятельность в рядах Польской социалистической партии, преследования со стороны царской охранки, нелегальная деятельность, новый арест, побег, несколько лет жизни в эмиграции в Лондоне, поездка в Японию во время русско-японской войны 1904–1905 годов с целью предложения японскому правительству союза против России.

С 1905 по 1907 год он работал в Кракове, при поддержке со стороны Австрии, над созданием школы будущих офицеров и формированием отрядов польских добровольцев, которые открыто проводили в занимавшейся тогда Австрией Галиции военные занятия, дневные и ночные маневры. В конечном итоге ему удалось создать несколько центров военного обучения. Людей для себя и для подготовки кадров на будущее он стремился также найти в Париже, Женеве, Цюрихе и Брюсселе. Правительство империалистической Австро-Венгрии рассматривало все эти военные приготовления как поддержку в явно надвигавшейся войне с царской Россией. И действительно, уже 6 августа 1914 года Пилсудский во главе польской добровольческой бригады, вооруженной, разумеется, Австрией, перешел, с согласия генерального штаба Австрии, австрийско-русскую границу и вступил на территорию входившей тогда в состав Российской империи части Польши. Это наступление закончилось поражением.

В ходе первой мировой войны Пилсудскому удалось уберечь свои польские легионы от уничтожения в кровавых битвах как на западе, так и на востоке. Он с успехом отвел попытки центральных держав забирать, без гарантии восстановления независимой Польши, польскую молодежь в оккупированных областях в армии кайзеровской Германии и императорской Австро-Венгрии. В конечном итоге он отказался формально от верховного командования польскими легионами. Легионеров, не согласившихся по его приказу дать требовавшуюся от них клятву верности центральным державам, интернировали в концентрационных лагерях. Сам Пилсудский был в 1917 году арестован и заключен в тюрьму в Магдебурге. Оказавшись в результате Ноябрьской революции на свободе, он 10 ноября 1918 года вернулся в Варшаву, где сосредоточил в своих руках военную, а затем и гражданскую власть. Он находился во главе государства по 1922 год.

Предаваясь иллюзиям, что ему удастся расширить сферу господства Польши до Черного моря, Пилсудский со своими легионами принял участие в интервенции империалистических держав, а также и в войне белогвардейских армий против молодого Советского государства. Вместе с интервенционистскими войсками империалистических держав и белогвардейцами легионы Пилсудского были разбиты и отброшены на запад. Красная Армия дошла почти до ворот Варшавы, но затем вынуждена была отступить.

Пилсудскому пришлось похоронить свои честолюбивые планы. Однако ему удалось воспользоваться слабостью молодой Советской республики, истощенной мировой войной и длившимися четыре года гражданской войной и интервенцией, и включить по Рижскому мирному договору (1921 г.) в состав буржуазно-феодального польского государства значительные области с преимущественно украинским и белорусским населением. Теперь польско-советская граница проходила намного восточнее названной именем английского министра иностранных дел Керзона линии, которая в соответствии с предложениями империалистических западных держав должна была стать границей между Польшей и Советским государством. Эта «линия Керзона» вновь приобрела значение в ходе событий, последовавших за военным нападением гитлеровской Германии на Польшу.

После отступления Красной Армии и вплоть до начала второй мировой войны между высокопоставленными французскими военными и маршалом Пилсудским, а позднее «группой полковников» шел, то разгораясь, то вновь затухая, спор о том, кем и чем, собственно, был достигнут перелом в военной обстановке, который польская буржуазная пропаганда назвала «чудом на Висле». Французские генералы, которые тогда выступали в роли военных советников в Варшаве, приписывали успех себе, ссылаясь при этом на крупную французскую помощь поставками оружия и деньгами. Реакция Пилсудского на эти утверждения, а также на заявления некоторых польских военных, что в «чуде на Висле» есть и их доля, была крайне болезненной. Успеха удалось достигнуть, настаивал он, лишь благодаря его полководческому гению.

Советская историография лаконично констатирует, что причинами отступления от Варшавы были военная помощь Польше со стороны западных держав и ошибки командования Красной Армии. Затем по предложению Ленина было решено, чтобы наступление Красной Армии больше не возобновлялось и был заключен, хотя и ценой определенных потерь, мирный договор с Польшей. Ленин рассчитывал на то – и его расчет, как известно, оправдался, – что этим договором будет положен конец империалистической интервенции против молодой Страны Советов, что он будет способствовать обеспечению столь необходимого для нее мира.

Это, как мы видим, весьма сомнительное «чудо», по моему мнению, способствовало тому, что руководящая прослойка буржуазно-феодального польского государства до самого своего конца значительно переоценивала военную силу Польши и в еще большей мере недооценивала силу Советского Союза. Пилсудский и его «полковники» почивали на лаврах «чуда на Висло» и моментального захвата Вильнюса. Они так запустили необходимую текущую модернизацию армии, что к моменту нападения гитлеровской Германии на Польшу техническое оснащение польской армии являлось безнадежно слабым, о сколько-нибудь эффективном военно-воздушном флоте не могло идти и речи. Но Пилсудский и его «группа полковников» считали, что польская армия представляет собой самую мощную военную силу Восточной Европы и германские империалисты никогда не рискнут напасть на Польшу.

Мне довелось однажды в качестве аккредитованного в Варшаве иностранного корреспондента присутствовать на крупном польском военном параде и наблюдать с почетной трибуны, как принимал этот парад уже тяжелобольной маршал Пилсудский. Когда он в своей безвкусной традиционной форме легионера появился на трибуне, присутствовавшие приветствовали его овациями и возгласами: «Дзядек! Дзядек!» («Дедушка! Дедушка!») – на трибунах, конечно, находилось немало старых легионеров. Это был диктатор, который пользовался популярностью среди определенной части населения Польши и неоспоримым авторитетом у руководящих военных кругов буржуазно-феодальной Польши, довольно многочисленной прослойки работников государственного аппарата – ведь почти все они так или иначе вышли из легионов Пилсудского и преклонялись перед ним. Он стремился выглядеть не по-военному. Когда я впервые увидел его вблизи, он произвел на меня впечатление внешне довольно симпатичного, сугубо гражданского человека, на которого надели военную форму. Было бы неправильно сравнивать Пилсудского с Гитлером или Муссолини. Но конечно, Пилсудский, как и они, представлял интересы крупной буржуазии и магнатов-землевладельцев. Коммунистов, социал-демократов и профсоюзных деятелей, а также своих политических противников из буржуазных партий он обычно отправлял в специально созданный для этой цели концлагерь в Березе Картузской.