Нежное создание (СИ) - Штиль Жанна

Хенни принесла три бокала и плетёную корзину-фиаску с вином. Вытянув шею, с любопытством наблюдала за хозяином, бережно складывавшим в коробку венчик и мешочек с какао-порошком.

Госпожа Маргрит следила за его действиями и о чём-то сосредоточенно думала, покусывая губы.

Ника наполнила бокалы вином. Руки дрожали от напряжения, хотя фиаска оказалась не слишком тяжёлой.

«Слабачка ты, Руз. Тяжелее зонта от солнца ничего не носила», — иронично заметила Ника. Если она переживёт сегодняшний день, то обязательно подкачает мышцы рук.

Ника встала, вспотевшими ладонями огладила платье на животе и громко сказала:

— Прошу внимания!

Дождавшись, когда госпожа Маргрит и Якубус наконец-то обратили на неё внимание, подняла бокал с вином.

— Не находите, что пора отметить удачную сделку?

Она картинно отсалютовала бокалом и, не спеша, опустошила его. Под молчаливыми, удивлёнными взорами родственников облизнула губы, усмехнулась и кивнула на их наполненные бокалы:

— Не тормозите, пейте. Вкусно же, — отправила в рот ломтик сыра, затем вяленого мяса. — Грех не выпить за удачное завершение операции «Пусти соседа по миру с протянутой рукой». Если не желаете пить за исход сделки, то можно выпить просто так, для поднятия настроения.

— Что? — с испугом перекрестилась мама.

Хенни выступила из темноты коридора и, посмотрев на молодую госпожу, нерешительно проговорила:

— Я же говорила вам, хозяйка… после того, как госпожа Руз ударились головой…

— Она ударилась головой? — мать внимательно всматривалась в дочь, которая с видимым наслаждением жевала сыр, отламывая от ломтика по крошечному кусочку и отправляя в рот.

— Не мямли, Хенни. Давай, расскажи, что тому поспособствовало. Начни с бандуры-грелки, — Ника отломила очередной кусочек твёрдого жёлтого сыра с крупными дырочками. Посмаковала, оценив его превосходный нежный ореховый вкус. — Про гробы уже успела хозяйке доложить?

— Какие гробы? — вскочил Якоб.

Поведение сестры показалось ему не только странным, но и вызывающе неуважительным! Упёршись ладонями в столешницу, сверля Руз буравящим взором, подался к ней через стол:

— Гробы? Я не ослышался?

Ника чувствовала необыкновенный прилив сил. Винные пары ударили в голову, слегка размыв окружающую обстановку гостиной.

— Хенни, ты не забыла доложить, как я поступлю с гробовщиком господином Гро… как его там… Гроо-бом? — усмехнулась она.

— Господином Гроотом, — охотно поправила Хенни, шмыгнув носом. — Сказала… хозяйке, — с опаской посмотрела сначала на Якубуса, затем на госпожу Маргрит.

— Всё блажь, — отмахнулась мама. — Будет так, как скажет Якоб.

Она окатила прислугу недобрым взором и со злостью сказала:

— Не стой без дела. Сходи к господину Меленбельту и принеси короб для белья. Да не забудь проверить ручку. Если она снова оборвётся через два шага как в прошлый раз, так и знай — вычту из твоего жалованья! — сорвалась на крик.

Как было в прошлый раз, Ника не знала. Зато знала Хенни. Застучав подошвами кломпов, она выбежала в коридор.

Хлопнула входная дверь.

Ника понятливо кивнула:

— Угу, избавились от лишнего свидетеля. Теперь можно поговорить начистоту, — небрежным движением отправила в рот тонкий ломтик колбасы.

Разыгрался аппетит. Всегда, когда Ника волновалась, есть хотелось со страшной силой. Теперь она могла есть всё подряд, а не глотать голодную слюну, запивая стресс водой. Настроение поднялось.

— Не будет, как скажет Якоб, — Ника отрицательно качнула головой. — Кредит будет взят на моих условиях, и вы к деньгам не прикоснётесь. Не думай, дорогой братец, что сможешь распоряжаться мои́ми деньгами, — сделала упор на слове «моими». — Ты не устроишь свою свадьбу с Виллеминой ван дер Ваал за мой счёт. И да, подбери слюни, дочь главы гильдии ювелиров тебе не по карману. Не видать её тебе как собственных ушей.

***

— Молчать! — рявкнул Якубус.

Ника вздрогнула от оглушительного звука удара кулаком по столешнице. На столе подпрыгнуло блюдо с нарезкой, зазвенели бокалы.

Багровое лицо мужчины исказилось от ярости. Под кожей щёк заходили желваки. Белки глаз налились кровью.

Под силой его тяжёлой энергетики Ника едва не задохнулась. Она поднялась и, копируя позу Якубуса, упёрла руки в столешницу. Подалась к нему. Замерев, перестала дышать. Мышцы спины свело от напряжения.

Госпожа Ма потянула сына за рукав, силясь усадить его на стул, но Якоб не отреагировал на её слабые попытки.

— Совсем забылась?! — взревел он. — Думаешь, старик банкир в самом деле даст тебе кредит на твоих условиях? — он громко истерично рассмеялся, отчего багровый цвет его лица приобрёл синюшный оттенок. — Он желает таким образом заполучить тебя! Вот это!.. — толкнул от себя в сторону сестры коробку с презентом. — Мне нужно сказать, сколько стоит сие удовольствие? Он покупает тебя, негодница! И я тебя с превеликой радостью ему продам!

— Меня?! Ему?! Ну-ну! Очень хочется на это посмотреть! — Ника упёрла руки в бока.

— Якоб, успокойся, — госпожа Маргрит схватила сына за рукав. На её глазах блестели слёзы. — Руз больна. Ты же слышал, что сказала Хенни.

— Это вы здесь все больные вместе со своей Хенни! — повысила голос Ника. — Воры! Преступники! Не страшно вам, что придётся ответить за содеянное если не перед законом, то перед Богом?

— А ты?..— Якубус оттолкнул мать и шагнул в сторону сестры. Его губы исказил хищный оскал. — Ты?..

Ника выпрямилась, готовясь отступить:

— Ты заставил меня совершить преступление! Ты меня ударил!

— Ты её ударил? — госпожа Маргрит снова схватила сына за руку, и Ника обратилась к ней:

— Только не делайте вид, что не знали, как он заставлял меня подделывать подписи на всякого рода бумагах, как издевался надо мной! Вас всё устраивало! Как же! За счёт этого вы живёте! Я кормлю семью, а не ваш сын. Он проигрывает огромные суммы на петушиных боях! Если бы однажды он меня убил, вы бы всё равно нашли ему оправдание!

Ника успела отскочить, когда Якубус со словами:

— Убью негодницу! — заскрежетал зубами и ринулся к ней.

Она отбежала к середине стола и остановилась напротив Якоба. Их разделяла широкая столешница.

Не разрывая зрительного контакта, брат и сестра синхронно двигались друг относительно друга.

Уровень адреналина в крови Ники зашкаливал. Её глаза горели, сердце отбивало барабанный ритм, заставляя кровь струиться по венам быстрее, обостряя чувства, подстёгивая к действию. Желание заставить мужчину испытать страх, увидеть в его глазах животный ужас, напрочь убило чувство самосохранения. Смерть от его руки не пугала.

— Тебе не привыкать убивать, верно? — выплюнула Ника, щурясь. — Если Ван дер Меер никогда не найдёт свою жену, я не буду удивлена. Одумайся, братец. Сдайся на милость правосудия. Вымоли прощение у друга.

— Замолчи, — дышал Якубус злобой.

— Покайся в содеянном. Облегчи душу признанием, — уговаривала Ника.

— Якоб, не трогай её. Оставь, — госпожа Маргрит цеплялась за полы кафтана сына.

Он бил её по рукам, отмахивался как от назойливой мухи. Ухмыляясь, щурился, скалил крепкие зубы:

— Пойдёшь к судье со мной, моя красивая сестрёнка. Вместе на виселице болтаться будем.

— Пойду, — заверила Ника.

Повиснув на локте сына, мама взвыла:

— Якоб… ты не видишь, она больна! Она намеренно злит тебя… Якоб!..

Когда брат схватил шпагу, висевшую на спинке стула, и со словами:

— Убью мерзавку! — оголил клинок, Ника взвизгнула и поняла, что перешла все мыслимые границы.

Под крик госпожи Ма:

— Руз, беги! — она задрала подол платья и со всех ног бросилась в коридор.

Налетев на кого-то в темноте и выбив что-то из его рук, в испуге отшатнулась.

«Не Хенни», — машинально отреагировало сознание.

Больно ударившись плечом в стену, Ника со стоном съехала на пол.

— Ван дер Меер, — прошептала она, узнав гостя, шагнувшего в гостиную.