Святой Камбер - Кэтрин Куртц

Несмотря на серьезность ситуации, Джорем засмеялся.

— Это точно. Элистер один из самых упрямых людей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Почти такой же упрямец, как ты временами.

Камбер тоже развеселился.

— Нет, таким, как я, никто не может быть. Даже твой настоятель. Кстати, вот и он, грозный, как Апокалипсис. Элистер!

Келлен преодолел последние метры по склону холма и натянул поводья, останавливая своего жеребца. Его синяя накидка была уже испачкана грязью, лицо горело возбуждением.

— Остался еще час или около того. Нам известно — распределение ее сил совпадает с твоим описанием. Наш разъезд ввязался в небольшую стычку с ее патрулем, обошлось без потерь.

Камбер мрачно улыбнулся.

— Не думаю, что ей известно о нас столько, сколько удалось узнать мне. У нее не было времени для того, чтобы существенно менять планы, продолжая наступление.

— Удача, которая ничего не решает. Но удача, — пробормотал Келлен. — Это сегодня и нужно. Ее силы по-прежнему превосходят наши.

— Как Синхил? — спросил Джорем, меняя тему разговора.

Келлен вздохнул.

— Старательно избегает меня. Не думаю, что это затянется надолго. Конечно, его чувства оскорблены. Но он держит себя в руках. Думаю, когда все закончится, дело пойдет на лад.

Камбер похлопал Келлена по плечу и кивнул.

— Добрые вести. Теперь о сражении. Нам следует кое о чем помнить особо?

Поодаль, где остановились король, Джебедия, Бэйвел де Камерон и рыцари-телохранители, раздался сигнал рога. Келлен подобрал поводья и улыбнулся.

— Просто держи свои защиты повыше, а голову пониже, — ответил он, поворачивая коня. — Удачи вам, друзья мои. Даст Бог, увидимся вечером!

Он поехал, пустив коня галопом к михайлинской коннице, собиравшейся на северо-востоке. На равнине внизу выстроилась гвиннедская пехота и двинулась, теряясь в тумане. Михайлинцы Келлена спустились с холма и уходили на север, выполняя обходной маневр.

Камбер посмотрел на боевые порядки Малочисленной армии графа Сигера, присоединившейся к ним накануне, и вздохнул, а затем развернулся к своим кулдским рыцарям, ожидающим приказа. Сегодня своих воинов поведут они с Джоремом, приняв на себя командование конницей и половиной пехоты. Юный Гвейр тоже передал своих вассалов из Арлисса под команду Камбера, а сам нес его личный штандарт, с которым решил сопровождать графа Кулдского в битве.

Когда Камбер развернулся в седле, молодой человек поспешил к нему в сопровождении оруженосца со щитом. Брат-михайлинец подал щит Джорему, и Гвейр занял место слева от Камбера.

— Лорд Джебедия сообщает, что готов выступить, милорд, — сказал Гвейр.

Камбер поднял щит с мечом и короной на лазоревом и красном полях, привстал на стременах и махнул рукой, подавая знак Джебедия, стоявшему в четверти мили к югу. Взявшись за рукоять меча, он оглянулся на своих рыцарей. Они прекрасно поняли его жест и не нуждались в дополнительной команде. Рука стиснула повод, ноги плотно обхватили лошадиные бока, деринийские защиты упрочились.

Камбер скомандовал выступление и тронулся с холма вниз, сопровождаемый Джоремом и Гвейром. Впереди в долине двигалась пехота, обнаруживая себя линией знамен, колышущихся в утреннем небе.

Синхил в кольчуге и шлеме, с мечом на поясе и щитом с изображением Гвиннедского льва тоже спускался с холма. На случай непосредственного соприкосновения с противником он вооружился булавой — оружием, применение которого не требовало специального умения. Короля сопровождал михайлинский рыцарь-знаменосец, а впереди скакала группа отборных рыцарей с михайлинским наставником.

Шелковые знамена плыли по равнине. Войска сближались. В тишине слышалось бряцание оружия и стук копыт о мягкую землю. Люди топтали молодую пшеницу, а скачущие лошади с корнем выворачивали из земли наливающиеся колосья. В низине скопилась дождевая вода, и великолепие одежд и оружия конных рыцарей мгновенно запятнала жидкая грязь.

Они скакали целую вечность, постепенно ускоряя движение. Наконец гармонию летнего утра нарушили боевые кличи — пешие и конные бросились вперед изо всех сил. Противники схватились врукопашную. Стратегия, тактика — все забылось в хаосе битвы. Равнина через несколько часов превратилась в море грязи, крови и искалеченных тел людей и животных.

Вражеская армия представляла довольно разноплеменное сборище. Большую ее часть составляли войска торентских союзников Эриеллы — родственников и подданных семьи и матери. Эти воины в конических шлемах, украшенных шелками и перьями, в латах, нагрудники которых покрывали странные письмена, бились, не ведая жалости. Они не знали пощады и не просили ее.

Еще опаснее были гвиннедцы, принявшие сторону Эриеллы. При Фестилах они стали крупнейшими землевладельцами и теперь поддавались на посулы вернуть им отнятые богатства, если их госпожа завладеет короной. Этим, в отличие от торентцев, было что терять — в случае поражения их ожидала кара Халдейна, нынешнего владыки Гвиннеда. Для них смерть в бою была спасением от бесчестья и изменнического клейма.

В жестокой сече ряды противников заметно редели. Еще до полудня Камберу стало известно, что он потерял почти четверть рыцарей и шестьдесят пеших воинов, в середине дня потери удвоились. Дважды его сбивали с коня, и оба раза он остался невредимым. Сначала выручил Гвейр. Схватив поводья лошади нападавшего, юноша изо всех сил дернул, тот от неожиданности вывалился из седла, попал под копыта собственного коня, Гвейр, не выпуская знамени, прикрывал Камбера, пока тот не выбрался из грязи и снова не вскочил в седло. В другой раз после случайного падения Камбера воин из королевской охраны помогал ему поймать коня, и в это время лошадь этого рыцаря упала — вражеское копье пронзило ее шею.

Однажды в пылу сражения Камбер увидел неподалеку Эриеллу. Она проезжала в первых рядах войска, вдохновляя солдат, но подступиться к ней с мечом было невозможно — два десятка тяжело вооруженных рыцарей надежно защищали свою предводительницу. Эриелла оделась, как настоящий воин, в кольчугу поверх кожаного костюма, скрыв свою изящную фигуру. Темные вьющиеся волосы выбивались из-под стального шишака с короной. Появлению Эриеллы в войсках предшествовали попытки применить волшебство, но Дерини на стороне Синхила их успешно отражали, а ее людям магия причиняла урон. Отказавшись от нее, Эриелла появлялась теперь в наиболее опасных местах, своим видом внушая мужество сражающимся, но оставалась безоружной и не участвовала в битве.

То же самое можно сказать и про Синхила, хоть его булава и обагрилась кровью каких-то неистовых пехотинцев, самым невероятным образом избежавших мечей охраны и оказавшихся рядом с королем. А его командирам приходилось размахивать мечом без устали. Тяжелее других приходилось Джорему — он со своими рыцарями был отрезан от Камбера и сражался в окружении, теряя людей одного за другим. Потери, немногим меньше, несли и Джеймс Драммонд и Джебедия.