Букет кактусов - Лариса Уварова

– Понял, понял, не кричи. Теперь вижу, что ты не шутишь. Ну-ну, Шурик, не плачь...

Услышав в его голосе прежние ласковые интонации, девушка заревела еще сильнее.

– Перестань же, будь умницей. Послушай меня... Ты внимательно слушаешь?

Саша промямлила что-то маловразумительное, но хлюпать носом перестала.

– Я сейчас приеду и сделаю все что нужно. – Голос Борьки зазвучал твердо, он уже оправился от первого шока. – А ты... Тебе лучше оттуда исчезнуть, Шурик, и побыстрее. Тебя кто-нибудь видел?

– Не-ет... Борька, но почему я должна...

– Ради Бога, не трать время на вопросы и возражения! Потом, когда успокоишься, ты и сама поймешь. Соберись и отвечай на мои вопросы. Ты ее трогала?

– Д-да, я думала, может быть, она еще... Хотела вынуть ее из ванны.

– Ч-черт! Ну ладно, это не так страшно... К чему-нибудь прикасалась?

– Конечно – ко всему. Краны закрыла...

Борис отчетливо выругался. Это случалось с ним только в состоянии крайнего возбуждения. Впрочем, в теперешней ситуации это нисколько не удивило Сашу.

– Немедленно открой их, слышишь? – Он повысил голос в ответ на ее изумленный возглас. – Я говорю, сделай все как было! Возьми сухую тряпку и быстро протри все, где могли остаться твои отпечатки. Кран, ванну, телефон... Что там еще? Да, ручку двери!

Александра слушала его словно во сне – во сне, в котором показывали плохой детектив. «Почему, почему я должна стирать свои отпечатки, как преступница?! Неужели он думает, что...»

– Впрочем, нет: лучше я сам! Не трать на это время. Мы же затопили соседей, они могут в любую минуту примчаться! Просто открой краны и быстро уходи. Только посмотри, чтобы на лестнице никого не было, тебя никто не должен видеть, поняла? Да дверь за собой захлопни. Бегом, Шурик, торопись!

– Борька, да ты что! Ты думаешь, что это... я ее..?

– Не болтай глупости, это просто несчастный случай, – отмахнулся Жемчужников. – Но другие могут так подумать. Соображаешь, что начнется, если тебя случайно застукают там рядышком с трупом? И запомни: я сюда не звонил, с тобой не говорил и вообще знать ничего не знаю, ясно? Ну же, будь умницей, Шурик! Послушайся меня – и все будет о'кей.

– Ладно, если ты считаешь...

Он перебил:

– Да, еще, Шурик: ради Бога, ни к чему больше не прикасайся, особенно в ванной! Ни к чему! Там кафель, металл... На них остаются особенно четкие отпечатки. Быстро открой оба крана и уходи незамеченной. Можно – крышами. Вопросы есть, миледи?

Это был прежний Борька Жемчужников, ее Борька! Саше даже хватило духу ответить ему в его же манере.

– Вопросов нет, поручик. Будет исполнено!

– Вот и класс. Целую, Шурик! До встречи... когда все это кончится!

В трубке раздался щелчок, его сменили короткие гудки.

Прежде чем положить ее на рычаг, Александра все же тщательно протерла весь аппарат своим носовым платком, который лежал в нагрудном кармане рубашки и потому остался относительно сухим. Она замешкалась на мгновение, борясь с искушением нарушить Борькины распоряжения и поступить так, как подобает отличнице, спортсменке и комсомолке: то есть не спасаться бегством, а лицом к лицу встретить свою судьбу – судьбу главного свидетеля по делу. Потом она прерывисто вздохнула и, не глядя на мертвое тело в ванне, решительно открыла краны...

Борька, конечно, прав: так будет лучше. Какое там еще «дело»? Никакого «дела» не будет, не может быть: просто несчастный случай, это точно! С людьми часто происходят несчастные случаи в ванне. Даже с теми, от кого этого меньше всего ожидают.

Когда Александра была уже внизу, никем не встреченная и не замеченная, у нее над головой с шумом распахнулась тяжелая металлическая дверь. Прижавшись к стенке во мраке подъезда, девушка затаила дыхание. Кажется, шлепанцы со второго этажа зашаркали вверх по лестнице. Слава Богу...

– Люба, это ты там, что ли? – Какая-то женщина перегнулась через перила, пристально вглядываясь в темноту. – А я к тебе! Сахарку занять хотела, в магазин неохота бежать по этой мокрети... Что молчишь? Или не ты?..

Вместо ответа внизу хлопнули двери подъезда – сначала одна, потом вторая.

«Она меня не видела. Никто меня не видел! Я все сделала так, как он сказал, и все будет о'кей. О'кей!»

Саша Александрова бежала по улице Комиссаржевской, перепрыгивая через бурные последствия недавней грозы, и твердила это как заклинание. Вот так же, как через эти лужицы и ручейки, она сможет перепрыгнуть через все проблемы, большие и маленькие. «Мы с Борькой!» – поправилась Александра, и сама удивилась: до чего естественно это у нее вышло.

«До встречи... когда все это кончится!.. Целую, Шурик!» Это совсем не то что «извини, Шурик». Это – прежний Борька! Может быть, ужасная смерть этой женщины и в самом деле сделает его прежним, вернет их друг другу?..

Он понял, что ему плохо без своего «Шурика»! Он любит ее. Они любят друг друга. Они ждут ребенка. Они будут вместе!

11

– Ну что ж... Перекурим, пожалуй – если вы не возражаете.

Старший следователь городской прокуратуры Сергей Юрьевич Мыздеев вежливо улыбнулся, блеснув золотыми очками. Изящным щелчком выбил из початой пачки «Мальборо» длинную тонкую сигаретину, чиркнул зажигалкой, купленной прошлым летом в одной из маленьких лавчонок на Брайтон-Бич. В данном случае он был избавлен от необходимости ухаживать за дамой: его собеседница не курила. Поэтому Сергей Юрьевич не торопясь, со вкусом прикурил сам, затянулся, затем подошел к окну и широко распахнул форточку.

Скрестив не груди холеные руки с длинными тонкими пальцами и ухоженными ногтями, старший следователь с наслаждением вдыхал весну, смешанную с ароматным голубоватым дымком сигареты.

Сергей Юрьевич Мыздеев был молодым человеком лет двадцати восьми-тридцати, хорошо воспитанным и всегда хорошо одетым. На работу он скромно ездил на «стареньком» – предпоследней модели – «вольво», неброский темно-синий цвет которого очень гармонировал с «нейтральными» костюмами Сергея Юрьевича, сшитыми в «третьих странах» вроде Италии и Австрии. Внешность этого скромного труженика тоже была под стать его мягким манерам и заграничному прикиду. По совокупности всех названных причин Сергей Юрьевич считался у сослуживцев в юбках первым парнем на деревне... Пардон – на шестом этаже учреждения, именуемого на местном жаргоне «конторой», который занимал следственный отдел.

Пальму его первенства подпирали и факторы, так сказать, иного – но не второго! – плана. Во-первых, Сергей Юрьевич весьма быстро продвигался по службе. Во-вторых, он был единственным сыном Мыздеева-старшего – бессменного первого зама начальника областного управления торговли, пережившего за семнадцать лет своего заместительства восьмерых шефов. Злые языки были склонны тесно связывать между собой «во-первых» и «во-вторых», но... на то они и злые языки!