Морские битвы России. XVIII-XX вв. - Виталий Доренко

К одиннадцати часам, не выдержав огня, турки стали отступать к Афонской горе. На «Твердом» подняли сигнал «Спуститься на неприятеля», что означало сблизиться еще плотнее. Но уже в час пополудни по эскадре передали сигнал «Прекратить сражение!». На концевых кораблях этот сигнал был разобран лишь через 30 минут. В это время ветер окончательно стих, и обе эскадры в беспорядке лежали в дрейфе близ Афонской горы. На кораблях приступили к устранению повреждений. В середине дня подул слабый западный ветерок, при котором турки оказались в наветренном положении, чем и воспользовались. Их корабли постепенно стали удаляться от находившейся под ветром русской эскадры. Только сильно поврежденный «Седель-Бахри» и буксировавшие его суда стали заметно отставать. Около шести часов вечера, когда ветер заметно усилился, Сенявин послал вдогонку «Уриил» и «Селафаил». Ночью противника настигли. «Седель-Бахри» спустил флаг, а его охранение, состоявшее из корабля «Нюма-Башарет», фрегата «Нессим-Фету» и шлюпа «Метелин», бежало. Все пушки на захваченном корабле были медными: на нижнем деке — 42-, на среднем — 22-, а на верхнем — 12-фунтовые. «Седель-Бахри» (что в переводе на русский язык означает «Оплот моря») был относительно новым и достаточно крепким кораблем. В качестве трофеев были захвачены 500 сабель, 300 ружей и около 600 пудов пороху. На турецком корабле 230 человек были убиты, 160 ранены, а 774 попали в плен. Все пленные были распределены на суда русской эскадры. Среди турецкой команды оказались одиннадцать моряков с корвета «Флора» и шесть англичан.

Очевидцы рассказывали, что когда лейтенант Василий Титов прибыл на «Седель-Бахри» для доставки на «Селафаил» Бекир-бея и его флага, турецкий флагман заявил, что он готов отдать свой флаг только самому Сенявину. Как ни уговаривал Титов турка, тот стоял на своем. В конце концов турецкий флагман, не удержавшись, спросил у лейтенанта: «За что русские так на него рассердились, что все корабли его били?» — «За то, — ответил ему Титов, — что ваше превосходительство храбрее и лучше других дрались». Этот ответ так понравился турку, что он согласился на предложенные условия, заявив: «Судьбе угодно было отдать меня в руки ваши, но я надеюсь, что победитель мой засвидетельствует, что я защищал флаг свой до последней крайности». Сенявин принял от Бекир-бея флаг, вернул ему саблю и даже поместил в своей каюте. Впоследствии русский и турецкий адмиралы расстались друзьями.

Бежавшие «Нюма-Башарет», «Нессим-Фету» и «Метелин» оказались отрезанными от Дарданелл отрядом Грейга, посажены на камни, а после высадки команд на берег — сожжены турками. Затем они сожгли еще корабль и фрегат. Всего же в этом сражении турки потеряли три корабля, два фрегата и шлюп. В Афонском сражении эскадра Сенявина не потеряла ни одного корабля. К концу месяца все повреждения были устранены.

Сеид-Али был так уверен в своей победе, что накануне выхода в море дал слово привезти в Константинополь голову самого Сенявина. Он, видимо, забыл о своем обещании пленить Ушакова.

В сражении погибли командир «Рафаила» капитан 1 ранга Д.А. Лукин, один гардемарин и 76 нижних чинов. Ранены были восемь офицеров, четыре гардемарина и 161 матрос. Лукин был любимцем эскадры.

Дмитрий Александрович Лукин родился в 1770 году. По распоряжению генерал-адмирала великого князя Павла Петровича, вместе с братом Алексеем был принят в Морской корпус. В 1785 году он был произведен в гардемарины, а через два года стал мичманом. В 1790 году, находясь на фрегате «Брячеслав», участвовал в Красногорском и Выборгском сражениях, за которые был произведен в капитан-лейтенанты. В 1799 году за проявленную расторопность во время высадки десанта на Голландский берег Лукин был награжден орденом Святой Анны 3-й степени, а в 1801 году получил чин капитана 2 ранга и должность командира «Рафаила». В следующем году за 18 морских кампаний был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени, а в 1803 году за спасение севшего на мель «Ретвизана» — орденом Святого Владимира 4-й степени.

Служивший на «Рафаиле» Павел Свиньин по поводу гибели Лукина в Афонском сражении писал следующее: «Сколь ни славна была победа наша над неприятелем, но она куплена также и с нашей стороны чувствительною потерею: на флоте нашем было 80 человек убитых и около 170 раненых; но главную потерю нашу составлял знаменитый капитан 1-го ранга Лукин, убитый в самом пылу сражения ядром в грудь. Отечество лишилось в нем искуснаго морского офицера, мужеством и храбростию приобретшаго повсюду отличное уважение. Неисповедимы судьбы Всевышняго! Но если, жалея о столь важной потере для Российскаго флота, и позволишь упрекнуть его самого в излишней запальчивости, которая была причиною его смерти, то в то же время признаешься, что Лукин умер на поприще славы смертию, завидною для воина. При атаке неприятеля он, не удовольствовавшись тем, что имел противу себя 100-пушечный корабль, прорезал неприятельскую линию, зашел под корму адмиральскаго корабля, к которому подоспел на помощь ближний фрегат, и около часу действовал в них на оба борта так жарко, что от нас казался он объятым пламенем». Моряки называли этого славного офицера «российским Геркулесом». Он без особого труда ломал подковы, мог держать пудовое ядро на вытянутой руке, одной рукой отрывал от палубы шканечную пушку в 87 пудов, одним пальцем вдавливал гвозди в борт судна.

О заключительном этапе Афонского сражения участник событий капитан-лейтенант Владимир Богданович Броневский в своих записках рассказывал так: «После столь совершенной победы, истребив у неприятеля два корабля и три фрегата и взяв в плен полного адмирала, Сенявину предстоял выбор самый затруднительный. Гнаться ли за остатками, или возвратиться в Тенедос спасти гарнизон от плена неминуемаго и жестокаго и отказаться от редкаго случая быть истребителем всего турецкаго флота. В сем случае Сенявин не усомнился пожертвовать славою и честолюбием личным спасению братий своих, оставленных и осажденных силою чрезмеру превосходною, о участи которых соболезнуя, доброе его сердце не могло чувствовать сладких ощущений победителя. Таковой выбор удивил всех тех, которые не могли быть, подобно Сенявину, в торжестве умеренными, в славе скромными и к истинной пользе отечества ревнительными».

Победа при горе Афон имела стратегическое значение: русский флот господствовал в Архипелаге. Именно после этого сражения в Турции серьезно заговорили о мире.

За выигранное Афонское сражение император наградил Сенявина орденом Святого Александра Невского. С тактической точки зрения это сражение в русской морской истории не имело равных. Сенявин сумел реализовать самую сильную сторону русской эскадры — отменную выучку ее личного состава. Командиры настолько умело управляли своими кораблями, что их бушприты ложились на корму передних мателотов. Такой выучкой не мог похвастаться ни один флот в мире. Примечательно, что это выполнялось при любом ветре и под огнем противника! Этот маневр обеспечивал создание огневого превосходства над противником. В Афонском сражении пять русских кораблей шли как одно целое.

Сенявин, как и Ушаков, умел найти свое место в сражении. Поскольку в сражении шести кораблям, действовавшим на главном направлении, были поставлены четкие задачи, а при действиях других кораблей могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, требовавшие быстрых и неординарных решений, Сенявин и оставался при этих кораблях. Из своего опыта он знал, что стоит уничтожить флагманские корабли турецкого флота, как сразу начнутся паника и общее отступление. При этом он решил не брать противника в два огня, как это делал Ушаков, а нанести удар по трем адмиральским кораблям парами кораблей с одного борта.

Совершенно гениальным был расчет на первый удар. Для его осуществления Сенявин приказал все пушки зарядить двумя ядрами и палить только с дистанции пистолетного выстрела, то есть наверняка.

Наконец, сближение с противником — это тоже высочайшее искусство флагмана. Сенявин не стал терять времени на перестроение в линию баталии, он почти перпендикулярно спустился на неприятеля. Занимать огневые позиции русские корабли начали уже под выстрелами противника. И здесь проявился талант Сенявина. Он знал, что турки, как правило, открывают огонь с предельных дистанций и не всегда ведут его интенсивно и точно. Только оторвавшийся от остальных «Рафаил» получил серьезные повреждения и не смог занять назначенную огневую позицию. Остальные корабли эскадры, как на маневрах, занимали свои места.

Прославившие Андреевский флаг

 Лондоне 24 июня 1827 года между Россией, Англией и Францией был подписан совместный договор, согласно которому стороны обязывались оказывать помощь грекам в их борьбе против турецкого гнета. Незадолго до этого 10 июня эскадра Балтийского флота под командованием адмирала Д.Н. Сенявина, состоявшая из девяти линейных кораблей, семи фрегатов, корвета и четырех вспомогательных судов, вышла из Кронштадта и направилась в Англию. 8 августа четыре линейных корабля, четыре фрегата, корвет и два брига под командованием контр-адмирала Л.П. Гейдена продолжили плавание в Средиземное море. Остальные корабли возвратились на Балтику.