Эта больная любовь (ЛП) - Холл Джесси

Возвышающаяся фигура Сэйнта подходит ко мне, будучи следующей в очереди. Мы снова соединяемся, и его улыбка расширяется, когда он понимает это. Он шевелит бровями под своей маской, когда наши руки соприкасаются между нами, посылая волну утешительных искр внутри меня. Он притягивает меня к себе, затем отталкивает, прежде чем наши руки опускаются и мы оба поворачиваемся лицом к танцору, ожидающему позади нас.

Кэллум Вествуд ждёт, и утешительная улыбка, которую его сын оставил на моём лице, быстро исчезает, когда я впитываю его разъяренный вид. Я знала, что увижу этих людей здесь сегодня вечером, но к чему я не была готова, так это к тому, что напряжение от этих обманов так сильно будет давить мне на грудь. Невозможность дышать, когда рука Кэллума обхватывает мою, присутствует и совершенно ужасает. Его присутствие словно крепкая петля на моей шее. Его хмурый взгляд прикован к моему. Он говорит так много и не говорит ничего. Как будто он слышит громкие, громоподобные удары моего встревоженного сердца, находя удовлетворение в том ужасе, который он дарит.

Наступает смена партнеров, когда женщины снова пробиваются сквозь строй мужчин. Лица в масках сливаются в ужасающую картину, в то время как я прохожу мимо них, маски вдруг словно оживают передо мной. Злые, ужасные, пугающие мужчины обходят меня один за другим, а моё сердце бешено колотится за стенами моего слабого тела. Кошмар, в котором я живу, оживает передо мной. Всё это слишком для меня, петля печального знания ещё туже затягивается на моей шее.

Чувствуя головокружение, я поворачиваюсь, разводя свои руки и готовясь принять последнего партнера, завершающего этот танец. Меня заключает в свои объятия высокий мужчина с широкой грудью. В дезориентированном состоянии я натыкаюсь на его твердое тело, чувствуя себя не в своей тарелке, а также подкатывающую тошноту. Сильные руки обхватывают меня, одна ложится на поясницу, выпрямляя мой позвоночник, а другая нежная рука касается моего подбородка, поднимая мой взгляд к нему.

Волна знакомого чувства захлестывает меня, когда я смотрю в эти пронзительные ореховые глаза, предназначенные для сотворения злодеяний, под железной маской, закрывающей всё лицо. Маска может похвастаться длинной, глубокой трещиной, проходящей от одного угла на лбу до противоположной стороны на челюсти и проносящейся по лицу, словно смертоносная молния. Он одет в приталенный черный дизайнерский костюм, край татуировки на шее проглядывает сквозь воротник белой его рубашки. Его темные волосы зачесаны назад и заправлены за уши, из-за чего острый край его челюсти, полные розовые губы выделяются, пока он нависает надо мной, а возле рта и вдоль челюсти тянется шрам, которого я раньше не замечала.

Эроу потрясающе красив в своем костюме и, он без сомнения, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, даже в маске.

Я потрясена и задыхаюсь, в то время как моё тело продолжает двигаться, и мы шагаем вместе, прежде чем я кружусь в его руках, повернувшись спиной к нему. Он возвышается надо мной, склоняясь лицом к моему уху.

— Брось мне вызов, Брайони, — шепчет он под маской, заставляя меня дрожать, моё тело оживает просто того, как он произносит моё имя, и звуки слетают с его языка. Он поворачивает меня во время вращения, пока мы снова не оказываемся лицом к лицу. Я впитываю как можно больше его в этот лёгкий и короткий момент времени, вдыхая новый аромат одеколона, пока мы делаем шаг навстречу друг другу в танце, моя и его грудь почти соприкасаются. — Брось мне вызов поджечь эту ночь, и я это сделаю.

Серьезность в его взгляде говорит мне всё, что нужно знать о том, на что этот человек готов ради меня. Он сожжёт церкви дотла, до пепла и грязи. Убьёт и искалечит всех, кто захочет причинить мне вред. Научит меня исследовать ощущения, которые человеческая природа жаждет высвободить.

Взяв мою руку в свою, я чувствую его прикосновения повсюду. Он позволяет мне сделать реверанс вместе с остальными женщинами, завершая танец, а затем преклоняется передо мной, и эти электрические глаза смотрят на меня. Я чувствую уверенность в его теле, когда он медленно выпрямляется передо мной, каким-то образом уже зная, что я принесла его с собой сегодня вечером.

Он отпускает мою руку и встает прямо, а потом быстро обходит меня, слегка касаясь моего плеча, кончики его пальцев проводят по моим. Пока я пытаюсь выбраться из внезапного тумана соблазна, который оставил за собой этот мужчина, Сэйнт уже направляется в мою сторону.

Он оживленно рассказывает о танце, но я не слышу ни слова. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме призрака Эроу. Я оборачиваюсь в поисках загадочного мужчины в призрачно красивом костюме и железной маске, но теряю его в толпе гостей вечеринки в масках, собравшихся вместе.

Когда я уже собираюсь повернуться обратно к Сэйнту, я замечаю вдалеке высокую фигуру Эроу, поднимающуюся по лестнице на второй этаж. Достигнув вершины лестницы в бальном зале, он на мгновение замирает. Его рука задерживается на черных железных перилах, когда он поворачивает головой, делая короткую паузу, будто только для моего знания, эффективно отправляя своё послание.

Затем, подобно тёмным уголкам этого мира в тусклом свете полумесяца, он исчезает, пропадая из моего поля зрения.

Сэйнт продолжает говорить, когда я поворачиваюсь к нему обратно, но я совсем не слушаю и не могу сосредоточиться. Я мысленно планирую свой побег. Одновременно составляя карту всех пожаров, которые разожжет для меня этот коварный мужчина, после того, как я брошу ему вызов.

20. Мастер-ключ

Грешно выглядеть так, как сегодня выглядит она, в этой комнате, полной пускающих слюни, жаждущих плоти волков.

Они с благоговением смотрят на её прекрасную стройную фигуру, каждая часть которой пронизана сущностью женщины, которую ей ещё предстоит принять в себе. Всегда недосягаемая для крыс в сточной канаве, которые мечтают о её покорности, всегда выше мужчин, которые хотят, чтобы она прогибалась под них.

Я был одинок, поддаваясь ужасам своего прошлого, которые навязали мне те же люди. Я появился случайно. Ужасное пятно грехов слишком престижного человека.

Они хотели покончить со мной ещё до того, как я родился, так же как и с Брайони, но моя мать держалась, тайно вынашивая ребенка от человека, который совершил с ней невыразимые вещи. Она бросила вызов мужчинам, которые пытались уничтожить её, жила в своем собственном аду, воспитывая мальчика, который стал мужчиной, жаждущим отмщения, которого она всегда заслуживала. Отмщения, которого заслужил и я после того ада, через который меня протащил Кэллум Вествуд после того, как обнаружил незаконнорожденного сына, в котором текла его кровь.

Я нашел путь сквозь тьму, которая когда-то пыталась заглотить меня, и сделал её своим домом. Я вышел оттуда, грязный и обнажённый, с сердцем, которое бьется только благодаря черноте.

Немногие души знают о моём существовании. А те, кто знают, достаточно злы, чтобы отыскать меня, используя мои способности для своей собственной выгоды, зная о неослабевающем гневе, который течёт по моим венам. Аластор Эбботт думал, что сможет контролировать и приручить животное, которое он спас из ловушки. Подобно заточке тупого лезвия, он использовал меня как свой меч, конец которого он направил в сторону кампании, которой управлял, неосознанно давая мне ключ к моей собственной больной свободе.

Свободе от оков института, который контролировал разум чистейшей из кукол.

Она чиста. Каким-то образом не загрязнена ужасами, окружающими её. Моя милая, невинная, наивная куколка. Сломать её, чтобы она стала двойником моей души в этой жизни демонического ада — вот моя миссия; единственная надежда, исходящая от прекрасного высвобождения восхитительно тёмной мести.

Я научу её. Покажу ей, как отвратительно приятно разрывать плоть тех, кто этого заслуживает, смотреть, как жизнь ускользает от тех, кто причиняет нам боль, как их бледные лица смотрят на нас. Она будет идеальна, покрытая кровью другого мужчины.