Экономика каменного века - Маршал Салинз

ЭЛЕМЕНТЫ ДОМАШНЕГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА

Вышеизложенное является первым эмпирическим представлением широко распространенных и имеющих глубокие корни тенденций недопроизводства в примитивных экономиках. Нижесле-Ууичцее является первой попыткой объяснить эти тенденции теоретически, обратившись анализу широко распространенных и имеющих глубокие корни структурных основ рассматриваемых экономик, т. е. домашнего способа производства. Анализ неизбежно будет столь же ге-Чрипизован, сколь широко распространены и разнообразно выражены изучаемые явления. Такая учцгдура требует в качестве первоначальной задачи определенного методологического обоснования.

Более подробное рассмотрение производства мазулу в соотношении с нуждами жизнеобеспечения, вклю- j чая попытку более детального анализа, см. в Главе 4.

Апологетина обобщений

Когда сталкиваешься с конкретным этнографическим примером недопроизводства, никакое абстрактное объяснение не может быть так полезно, как анализ специфических факторов в действии: существующих социальных и политических отношений, прав собственности, ритуальных оснований для откладывания труда и т. п.[54] Но по-скольку несколько форм недопроизводства, отмеченных выше, открыты для примитивных Коиомик в целом, постольку никакой конкретный анализ не может удовлетворительно Нж нить ни одну из них по отдельности. Ведь они принадлежат самой природе аналируемых экономик, и в этом качестве и должны интерпретироваться, исходя из условий Ьномической организации, имеющих общий характер (присущих всем примитивным эномикам в равной мере). Вот такой анализ мы и пытаемся предпринять здесь.

Тем не менее, общее существует только в конкретных формах. Так что хорошо известное методологическое замечание хорошо известного социального антрополога остася уместным: какой может быть толк, — спросил он, — в использовании для сравнею общества, которое вы сначала как следует не поняли? На это один из моих коллег однажды, когда мы шли по темному академическому коридору, ответил: «Как вы может понять общество, которое вы сначала не сравнили с другими?» Это печальное столкновение истин, кажется, оставляет антропологию в том же положении, в какое попадаот организаторы железнодорожного движения в штате Коннектикут, где (мне говорили) на бумаге существует закон, гласящий, что два поезда, идущие в противоположных направлениях по параллельным путям, должны при встрече затормозить до полной остановки ни один не может двинуться снова, пока другой совершенно не скроется из вида. Страшимые антропологи находят хитрые способы разорвать этот замкнутый круг.

Примером может быть обобщение с помощью «идеального типа». «Идеальный тип» — это логическая конструкция, основанная одновременно на воображаемом знании и воображаемом же игнорировании реального многообразия, царящего в мире, — конструкция, которой приписывается мистическая сила делать понятным любой конкретный случай. Решение, достойное проблемы. Возможно, сказанное будет извинением за настоящий раздел, написанный в означенном жанре.

Но как оправдать некоторые иные тактики, еще менее заслуживающие почтения? Время от времени обсуждение будет явно отрываться от «реальности», игнорируя очевидные факты в угоду тому, что хочется считать «постоянным фактом». Прорываясь сквозь родство, ритуал, лидерство — в общем, минуя основные институты примитивного общества, — наш анализ претендует на то, чтобы обнаружить в системе домохозяйств главные принципы экономического процесса. Однако домашнюю экономику нельзя «видеть» изолированно, несогласующейся с более могущественными институтами, которым она всегда подчинена. И даже еще более предосудительным, чем такая самонадеянность аналитика, хотя в каком-то смысле это ее неизбежное следствие, является то, что в ходе рассуждений порой будет очевиден бесстыдный флирт с идеей «естественного состояния» — прямо скажем, не самым современным антропологическим подходом. Как писал Руссо, все философы, изучавшие основы общества, чувствовали по­требность вернуться к естественному состоянию, но ни один туда не попал. Сам маэстро пошел тем же путем и потерпел ту же неудачу, но столь блистательно, что осталось подлинное убеждение в реальной пользе обсуждения вещей, «которые больше не существуют, которые, возможно, никогда не существовали, которые, вероятно, никогда не будут существовать, но о которых, тем не менее, необходимо иметь правильное представление, чтобы лучше судить о настоящем состоянии».

Но тогда даже говорить об «экономике» примитивных обществ — значит, упражняться в нереальном. Как структурная единица «экономика» не существует. «Экономика» — это не самостоятельная специализированная организация, а скорее нечто такое, что целые социальные группы или сообщества, в первую очередь, родственные группы и сообщества, делают. Экономика — это скорее функция общества, нежели его структура, так как основы экономического процесса обеспечиваются группами, которые классически рассматриваются как «неэкономические». В частности, производство организуется домашними группами, а они обычно строятся на базе семей того или иного типа. Домохозяйство для племенной экономики является тем же, чем манор (феодальное поместье) для средневековой экономики или корпорация для современной капиталистической: все это доминирующие производящие институты своих эпох. Более того, каждый из них представляет определенный способ производства с соответствующими технологией и разделением труда, с характерными экономическими целями или конечными результатами, специфическими формами собственности, определенными социальными отношениями и системами обмена между производящими объединениями — и каждый со своими собственными противоречиями[55]. Короче говоря, чтобы объяснить наблюдаемое в примитивных экономиках предрасположение к недопроизводству, я хотел бы реконструировать «независимую домашнюю экономику» Карла Бюхера и дру­гих ранних авторов, но переместив ее куда-нибудь к Марксу и сменив этнографические декорации на более современные.

Ведь домашние группы примитивного общества еще не подверглись низведению до статуса простых потребителей, их рабочая сила, выделенная из семейного круга и задействованная в иных сферах, подчинена более широким организации и целям. Домохозяйство как таковое обременено производством, несет обязанность поставлять и использовать рабочую силу и определять экономические интересы. Его собственные внутренние взаимоотношения — взаимоотношения между мужем и женой, между детьми и родителями — со­ставляют в таком обществе основные производственные отношения. Традиционный этикет родственных статусов, доминирование и субординация в домашней жизни, взаимный обмен ценностями и услугами, кооперация — все это делает «экономическое» в таких обществах модальностью близких отношений. То, как труд будет расходоваться, сроки и продукты его применения — вот основные домашние решения. И эти решения принимаются преимущественно с позиций домашних интересов. Производство приспособлено к традиционным семейным нуждам. Производство направлено на благо производителей.

Я спешу добавить две оговорки, которые одновременно являются и двумя последними апологиями обобщений.

Во-первых, очень удобное отождествление «домашней группы» с «семьей», которое я позволяю себе делать, слишком вольно и неточно. Домашняя группа в примитивных обществах обычно основывается на семейной организации, но так бывает не всегда, и там, где так бывает, термин «семья» должен охватывать несколько вариантов особых форм. Домохозяйства в общине иногда являются гетерогенными: помимо семей они включают некоторые иные виды домашних объединений, состоящих, например, из лиц определенного возрастного класса. Далее, хотя это также бывает сравнительно редко, семьи домашних групп могут как бы полностью растворяться в структурах, имеющих размеры и признаки линиджей . Там же, где домохозяйство является семейной системой, формы ее могут варьировать от нуклеарной до расширенной , а в пределах последней категории — от полигинной и матрилокальной или патрилокальной до целого набора других типов. Наконец, домашняя группа может быть разными способами и в разной степени внутренне интегрированной, о чем можно судить по моделям общежития, формам совместных трапез и видам кооперации. Хотя сущностные качества про­изводства, которые будут рассмотрены ниже — господство полового разделения труда, сегментарное производство для потребления, автономный доступ к средствам производства, центробежные отношения между производящими ячейками, — по-видимому, остаются в силе при любых вариантах форм домохозяйств, все же предлагаемая здесь категория «домашний способ производства» является сугубо идеальным типом (абстрак­цией высокой степени). И если, тем не менее, позволительно говорить о домашнем способе производства, то всегда и только как о сумме многих разных домашних способов производства.