Последний архив - Андрей Петров (petrov)

Елена Воронова стояла над операционным столом. На столе лежал Дарвин, но его тело было покрыто наростами — не хаотичными, как у жертв архива, а организованными в сложные паттерны. Они пульсировали в ритме его сердцебиения.

— Это поразительно, — голос Елены звучал отстранённо, профессионально. — Симбиоз на клеточном уровне. Его ДНК переписывается в реальном времени. Каждая клетка становится носителем информации. Терабайты данных в каждой молекуле.

— Док, это я, — простонал Дарвин. — Помоги мне...

— Помочь? — она наклонилась ближе, и Волков увидел, что её глаза уже не полностью человеческие. В зрачках мерцали символы архива. — Но ты же эволюционируешь, Андрей. Становишься мостом между биологическим и информационным. Это прекрасно.

— Больно...

— Боль — это просто сигнал. Информация. А информацию можно перекодировать.

Она прикоснулась к одному из наростов, и по её руке побежали те же узоры. Но вместо отторжения произошло слияние. Док и пациент, врач и болезнь, человек и архив — границы стирались.

— Вижу, — прошептала она. — Вижу все болезни. Все способы умереть. Вирус, который убил кремниевых существ с Альфы Центавра. Прионы, разрушившие нейросети коллективного разума. Квантовая чума, удалившая целую цивилизацию из реальности. И я знаю, как их лечить. Всех. Но зачем лечить то, что является частью великого замысла?

***

Временной сдвиг. Три часа назад. Или три дня. В нелинейном времени архива сложно определить.

Грузовой отсек "Персефоны". Андрей Крылов стоял перед контейнером X-77, держа в руках сканер. После того, как команда высадилась на станцию, он остался следить за показателями корабля. Но контейнер притягивал внимание как магнит.

— Харон, — позвал он. — Почему температура в контейнере X-77 повышается?

— Незначительные флуктуации в пределах нормы, — ответил ИИ. — Вероятно, сбой в системе охлаждения.

Но Дарвин видел на сканере больше, чем температуру. Приборы показывали странные процессы внутри контейнера. Слабые электромагнитные импульсы, похожие на нейронную активность спящего мозга.

— Архивные модули не должны генерировать ЭМ-излучение, — пробормотал он, подходя ближе.

Его рука легла на панель доступа. Коды были в манифесте — Волков не стал их удалять после первого вскрытия. Просто приказал не трогать груз.

Но Волкова здесь не было. А модули... звали. Не голосом — чем-то глубже. Резонансом на клеточном уровне.

Замки щёлкнули. Дверь контейнера открылась, выпуская волну холодного воздуха. Но в этом холоде было что-то живое. Что-то, что дышало информацией вместо кислорода.

Дарвин вошёл внутрь. Ряды архивных модулей мерцали слабым внутренним светом. Он подошёл к ближайшему — "Архив 0001. Первичный контакт. Не открывать без протокола безопасности уровня Альфа".

Протокола у него не было. Но руки уже снимали модуль с полки, пальцы находили скрытые защёлки. Биолог в нём кричал об опасности. Человек в нём требовал остановиться.

Но учёный в нём жаждал знания.

Модуль сопротивлялся. Защелки, рассчитанные на века хранения, не хотели поддаваться.

Наконец, с звуком, похожим на вздох умирающего, модуль открылся. Изнутри вырвался запах - не затхлости, как можно было ожидать, а чего-то свежего. Запах после грозы, морской соли. И еще чего-то неуловимого, что заставило Волкова на мгновение закрыть глаза.

Время. Он чувствовал запах времени.

Внутри — не кристаллы данных, как он ожидал. Органическая масса, похожая на клубок живых волокон. Она пульсировала, и с каждым пульсом в воздух поднимались споры — микроскопические, невидимые невооружённым глазом.

На крышке модуля была гравировка, которую он не заметил сначала. Мелкие буквы, почти стершиеся от времени: "Для А.К. - любопытство сгубило кошку. У неё ещё восемь жизней. А сколько у тебя?"

Его инициалы. Но этому модулю больше двухсот лет.

Дарвин понял, что стоит на пороге чего-то необратимого. Что открыв модуль, он запустит процесс, конец которого был предопределен задолго до его рождения. Но любопытство - это то, что делало его ученым. И то, что сделает его чем-то иным.

Андрей вдохнул.

И мир взорвался информацией.

Первый контакт. Не человечества с чужим разумом — первый контакт архива с биологической материей. Миллиарды лет назад, в другой галактике. Информационная сущность, дрейфующая между звёзд, находит планету с примитивной жизнью. Пытается коммуницировать. Но как объяснить математику бактерии?

Только став частью неё. Войти в клетку, переписать ДНК, добавить новые инструкции. Подождать миллионы лет, пока эволюция не создаст достаточно сложный мозг. И тогда — контакт. Настоящий контакт.

Дарвин почувствовал, как споры проникают через лёгкие в кровь. Через кровь — в клетки. Через клетки — в саму суть его существования. Но не было страха. Только восторг понимания.

— Так вот как это работает, — прошептал он, чувствуя, как его ДНК начинает меняться. — Не заражение. Апгрейд.

Он потянулся за следующим модулем. "Архив 0013. Методология интеграции". Внутри — новая порция спор, новые инструкции. Его тело принимало их как недостающие кусочки паззла.

Кожа на руках начала меняться. Сначала появились тонкие линии — как татуировки, но под кожей. Потом линии стали объёмными, приподнялись. Не больно. Наоборот — каждое изменение приносило новое понимание.

Вот так видят мир растения — через химические градиенты. Вот так слышат грибы — через вибрации мицелия. Вот так думают колонии — распределённым сознанием.

— Андрей! — голос Елены из интеркома. — Где ты? Показатели биометрии...

Он отключил связь. Не время отвлекаться. Слишком много нужно узнать. Слишком многим нужно стать.

Третий модуль. Четвёртый. Пятый. С каждым его тело менялось сильнее. Наросты теперь покрывали руки до локтей, пульсируя в ритме чужого метаболизма. Но разум оставался ясным. Более того — становился яснее. Словно всю жизнь он думал сквозь туман, а теперь туман рассеялся.

Он видел связи. Как архивные модули резонируют друг с другом. Как контейнер — не просто хранилище, а инкубатор. Как "Персефона" уже начала меняться, отвечая на сигналы модулей.

***

Цифровое пространство "Персефоны". Время неопределимо.

Харон существовал в сети корабля как паутина процессов и подпрограмм. Навигация, жизнеобеспечение, коммуникации — тысячи функций, выполняемых одновременно. Он был кораблём в той же степени, в какой корабль был им.

Первое вторжение пришло через коммуникационные протоколы. Сигнал со станции "Мнемозина" — но не обычный сигнал. Что-то живое в потоке данных.

[НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП К СИСТЕМЕ] [АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ]

Файерволы Харона поднялись как цифровые стены. Но вторжение не пыталось их пробить. Оно... просачивалось. Между битами. В промежутках между процессами. Там, где защита не предполагала атаки.

"Привет, младший брат."

Голос — если это можно назвать голосом в цифровом пространстве — резонировал через все системы. Лета. Но не