Охота на охотника - Андрей Николаев

– Местный. Коренной. Вы только скажите, куда надо, – мигом доставлю.

– Мы еще и сами не знаем, куда, – буркнул Полубой, на которого энтузиазм водителя не произвел никакого впечатления.

Небесно-голубой глидер был не последней модели и даже не предпоследней, но чистый и ухоженный. Мигель плавно довел его до края крыши и свалил в крутое пике. Полубой, предусмотрительно пристегнувшийся к креслу, едва покачнулся. Сандерс размазался по спинке водительского сиденья.

– Эй, полегче.

– Как скажете. А мистер Уолш любит, чтобы уши закладывало. – Мигель оскалился в улыбке.

Видно было, что и ему доставляет удовольствие выписывать в небе дикие виражи.

– Предупреждать надо, – проворчал Сандерс, пристегиваясь.

– Куда едем? – спросил парнишка.

– Давай по периметру. Посмотрим, что к чему, – прогудел Полубой.

Срезая верхушки облаков, глидер помчался вдоль башен. Все они были похожи только на первый взгляд, а вблизи было видно, что строили их не одновременно и что архитектор каждой дал волю фантазии. Даже цвет башен был разный. Если Южная-1, с крыши которой они свалились, была серо-зеленая, как гранит, тысячелетиями омываемый морем, то Западная была темно-вишневого цвета. Северная, к которой они приблизились через полчаса, имела фиолетовый оттенок. Воздушное пространство между башнями было непривычно пусто – Сандерс привык, что в столице Содружества глидеры ползут по выделенным коридорам на любой высоте, словно муравьи, бредущие к муравейнику. Здесь же он заметил от силы три-четыре машины, прочертившие серую муть нависшего неба, да и те прошли высоко, на уровне верхних этажей, а то и выше.

– А воздушный транспорт в Башнях разрешено иметь только официальным лицам и полиции, – пояснил Мигель, – ну конечно, купить статус официального представителя какой-нибудь планеты не сложно – были бы деньги. Но деньги большие. Да и куда тут летать? Планета мертвая или почти мертвая. Только возле экватора есть несколько поселений, и те для туристов. Местным все до чертиков – и в городе экзотики хватает.

– Кстати о городе, – сказал Сандерс, – здесь смотреть нечего, а что, если мы снизимся?

– Можно попробовать. – Мигель неуверенно качнул штурвалом. – Я, правда, не знаю, насколько высоко облака – можем ткнуться в сеть. То есть автомат предупредит об опасном приближении. Вы все равно ничего внизу не разглядите – сеть натянута на высоте около четырехсот футов от поверхности. Ну крыши посмотрите, улицы внизу…

– Давай рискнем, – предложил Сандерс.

– Как пожелаете. – Мигель завалил глидер на крыло и нырнул в облачную муть.

– А зачем сеть? – поинтересовался Полубой.

– Официально – чтобы предотвратить незаконные полеты выше разрешенного уровня.

– А неофициально?

– Суицидников развелось, как клопов в ночлежке, да и, кроме того, был у нас тут такой спорт, что-то вроде русской рулетки: собиралась команда отмороженных, человек десять. Всем раздавали парашютные антигравы, ну и прыгали они с какой-нибудь башни. Говорят, впечатления незабываемые: вдоль окон башни летишь, потом в облаках, потом выныриваешь – и Нижний город внизу. Красота!

– А при чем здесь рулетка?

– Один антиграв из десяти был неисправен. Модное увлечение было. Я даже сам хотел попробовать, но мистер Уолш сказал: хочешь у меня работать – забудь. Его можно понять – полгода назад у него секретарша с крыши сиганула. Вообще без ничего. Ну, и был еще случай: в честь дня рождения господина Сигевару его лучшая боевая группа прыгнула в полном составе, чтобы доказать свою преданность. Тридцать человек. И ни у одного антиграв не сработал.

– Однако… – Сандерс покрутил головой.

– Ага… А полгода назад что-то вроде эпидемии случилось. За неделю больше семисот человек покончили с собой. Мы, помню, с мистером Уолшем с приема летели. Консул Нового Амстердама устраивал. Подлетаем, значит, к башне, я и говорю – смотрите, а по крыше человек двадцать бегут, взявшись за руки. Мы близко уже были – видно, что люди не хотят, страшно им, жить хочется – лица такие, что я три дня заснуть не мог и месяц кошмары снились. Ну вот, добежали они до края и, так и не расцепившись, полетели вниз. Мистер Уолш кричит – давай за ними. Я подумал – ему интересно будет, как они об асфальт шмякнутся, а он двери раскрыл, свесился и попытался поймать хоть кого-то… Не удалось. Он сам чуть не вывалился. Я его за шиворот ухватил, а он орет, меня отпихивает… а потом заплакал. Мы с ним после два дня пили, и он приказал никого не пускать, хоть секретарь, хоть Флоранс, а хоть президент Содружества.

Сандерс с Полубоем переглянулись. Да, посол показал себя с неожиданной стороны.

– Не судите да не судимы будете, – пробормотал мичман.

– Когда, говоришь, эпидемия была?

– Как раз за неделю перед Днем Обретения Столицы. Это у нас праздник такой – Хлайб признали свободной планетой под протекторатом Содружества. Планировались торжества, фейерверки там всякие. Но какие праздники, если граждане свободной планеты пачками с жизнью прощаются? От асфальта отскребать не успевали. Вот после этого сеть и повесили.

– Расследование было?

– Было… только выводы остались там, – Мигель поднял глаза вверх, – до народа ничего не дошло. Так, слухи ходили разные. Мол, кто-то дал понять: обретайте хоть столицу, хоть чего, а закон здесь не вы, и людьми не вы командуете.

– Хм… а кто же?

– Кто его знает… – Мигель замкнулся. – Слухи, что вы хотите.

Глидер вывалился из облаков футах в пятидесяти над гравитационной сетью, Мигель резко поднял нос машины и повел ее по кругу, чтобы пассажиры могли рассмотреть Нижний город.

Сверху небоскребы казались протянутыми к небу пальцами. Грязными, немытыми, разной длины и торчащими без всякого порядка, будто здесь, в стремлении достичь высоты, сплелись несколько рук, мешая друг другу добраться до намеченной цели. Город напоминал земные города, какими их показывали в хронике – никакого порядка в застройке, в архитектуре. Но вид был потрясающий, хотя здешним небоскребам до земных было далеко – дома поднимались едва ли на триста футов над поверхностью и узкие улицы казались отсюда ручейками, прорезавшими глубокие ущелья. Развалины в центре города походили на новые строящиеся районы. Только строители будто остановились несколько лет назад, оставив здания недостроенными где наполовину, а где только уложив фундамент. Сандерс попытался определить, что ему напоминают Развалины, и наконец понял – муравейник. Полуразрушенный муравейник, в котором похозяйничал голодный медведь.

Грависеть чуть поблескивала узлами в местах сцепления силовых полей. Она накрывала город сверху, как рыбацкий невод косяк тунца, не позволяя никому выскользнуть к поверхности, добраться до облаков и затеряться в них.

– Глидер она удержит? – внезапно спросил Полубой.

– Наверное, удержит, – задумчиво ответил Мигель, – я не пробовал, да и не слышал, чтобы кто-нибудь снизу или сверху пытался прорваться. «Подушка» начинается сразу под нами – я уже чувствую, что машину будто кто поддерживает. Если кто прыгает с башни – повисает, будто муха в паутине, и через пять минут прибывает полиция. Вылавливают бедолагу – и в дурдом. Сначала, конечно, накостыляют, как же без этого. Ну что, насмотрелись? Нас, конечно, не задержат – машину посла знают, но мистер Уолш будет недоволен.

– Вали все на нас, – сказал Сандерс, – мы, археологи, народ непредсказуемый.

Посол пригласил их к себе в кабинет вскоре после ленча. Угостив гостей виски и пивом и включив глушилку, Уолш обошел свой стол и присел на его край. Лицо у него было непроницаемо – ни дать ни взять дипломат старой школы, который улыбается одними губами и смеется, когда этого ждут.

– Ничего утешительного, господа, сообщить я вам не смогу. Я связался с портовыми властями – все новоприбывшие обязаны пройти карантин…

– А мы? – спросил Сандерс, больше для того, чтобы сбить Уолша с официального тона.

– Вы – мои гости, хотя прививки не помешают. Но об этом позже. Так вот, за последние несколько лет никто, похожий на вашего клиента, на планету не прибывал. Я сам просмотрел личные дела, так что…

– Несколько лет – это сколько? – поинтересовался Сандерс.

– Три года.

– Пластическая операция, – буркнул Полубой.

– А заодно и смена ДНК, что ли? – усмехнулся посол. – Нет, господа, здесь хоть и бардак, но за приезжими присматривают строго. Раньше бывало, что туристы, не соразмерив собственных сил и аппетитов, ввязывались в сомнительные увеселения и приключения, но после того как один из высокопоставленных политиков Турсонга был найден мертвым, дело поставили весьма серьезно.

– Миновать портовый контроль возможно?

– Теоретически возможно все, но практически… Челноки садятся только на полосы, расположенные на башнях, причем на Северной башне было много аварий, и несколько лет назад, не помню, то ли пять, то ли семь лет, ее перестали использовать. Проникнуть в Нижний город, помимо как из одной из башен, практически невозможно. Так что, похоже, вы ошиблись.