Двойник короля 11 - Артемий Скабер

Ам вдруг издал странный звук — что-то среднее между рычанием и скулением. Он подошёл ближе, принюхиваясь к новоприбывшим, а потом неожиданно сел на задние лапы и склонил голову. Что за чертовщина творится?

— Та-а-а-ак… — растянул я, пытаясь собраться с мыслями. — Какого хрена они стали людьми? — этот вопрос был адресован матери и Лахтине, единственным, от кого можно было ожидать объяснений.

— После того, как вам стало плохо, они изменились, — ответила Изольда, и её голос прозвучал непривычно почтительно.

«Вам»? С каких пор эта тварь обращается ко мне на «вы»? Я посмотрел на неё, всё больше недоумевая от происходящего. Что-то тут не так, что-то изменилось, пока я был без сознания. Во взгляде матери перевёртышей читалось странное благоговение, которого никогда раньше не было.

Я попытался найти хоть какую-то взаимосвязь между их превращением и мной, и в голову ни черта не лезло. Магия подчинения монстров? Нет, я не отдавал приказ превращаться в людей. Слизь затылочника? Но как она могла повлиять на форму существ? Проклятие двухголовой твари? Тоже маловероятно.

Фирата смотрела на меня своими огромными глазами, полными ожидания. Её пышные губы изогнулись в полуулыбке.

Посреди пещеры, на камнях, всё еще покрытых инеем от недавнего боя, эта сцена выглядела, как сюрреалистическая картина. Обнажённые чернокожие близнецы, женщина-перевёртыш с кожей, всё ещё не полностью вернувшейся к человеческому виду. Девушка-скорпикоз с глазами, в которых плескалась ревность. Огромный водяной медведь, сидящий, как покорный пёс. И я — в центре этого безумия, с головой, гудящей от магического истощения и попыток понять, что, чёрт возьми, происходит.

А ведь это важно! Монстры становятся людьми. Может, какая-то особенность именно «королей, королев»? Или кто они там? Вожаки? Но это не отвечает на вопрос, как связаны со мной.

И на хрена нам ещё люди? Сука… Я рассчитывал получить гигантских монстров, а не красивую чёрную девку и женоподобного пацана. Мне требуются разрушительные машины убийств, ужасные и опасные монстры. А тут?..

Внутренний хомяк-генерал затих, явно не зная, как реагировать на такое приобретение. Вместо боевых единиц для армии — какие-то экзотические человекоподобные существа, которые странно смотрят на меня.

— Давайте хотя бы оденем их, — проворчал я, устав от неловкой наготы брата и сестры.

Достал из пространственного кольца свой запасной костюм и платье, бросил одежду новоприбывшим.

— Что это? — спросила Фирата, глядя на платье так, словно видела подобную вещь впервые в жизни. Может, так оно и было.

Нет, ещё один опыт очеловечивания я не хочу проходить. Оставить их тут? Внутренний хомяк-генерал возмущённо запищал от такой мысли. Выкинуть на помойку то, что совсем недавно было могущественными тварями? А вдруг они могут вернуться к своей прежней форме? Вдруг это временное состояние?

— Господин, — обратилась ко мне Фирата, и в её голосе послышалась странная нота отчаяния. — Что с нами будет? Вы победили, а мы стали похожими на ваш вид. Убейте нас. Понимаю, что прошу слишком много. Но мы потеряли наши гнёзда, мы больше не Санджаки. Потеряли честь, своих соплеменников и силу. Нам нет места на этом свете.

Лахтина, Изольда и даже Ам повернулись ко мне, словно тоже ожидая ответа. Что за?.. У монстров есть понятие чести? Они могут просить о смерти, когда теряют свой статус? Этот мир продолжает удивлять своей сложностью.

Я молчал, обдумывая услышанное. Как мне их использовать? Можно ли им вернуть прежнюю форму? Как это делать по моему желанию? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.

— Господин, — снова подала голос Фирата, явно принимая моё молчание за нерешительность. — Прошу вас!

— Нет, — покачал головой. — Ваша смерть мне ничего не принесёт.

Я всё ещё ощущал странное давление в источнике, словно происходило что-то, чего не понимаю. Связь с этими существами, которые раньше были гигантскими тварями, ощущалась иначе, не так, как с остальными монстрами.

— Вы хотите это тело? — Фирата вдруг развела руками, словно предлагая себя.

— И моё тоже? — неуверенно добавил Тарим, прикрывая интимные места.

— Рот закрой! — рявкнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Вот только ещё раз подними эту тему, и я тебя…

Пацан тут же склонил голову, явно испугавшись моего тона. Хорошо хоть субординацию понимает. Брать в услужение бывших монстров — это одно, но то, что он сказал… Мерзость какая.

— Мне нужно подумать, — бросил я и отошёл в сторону, пытаясь систематизировать происходящее.

Мысли продолжали крутиться как бешеные. Каждый раз, когда я думаю, что понял правила мира, вселенная бросает новую загадку.

— Будущий муж? — обратилась ко мне Лахтина, и в её голосе звучала странная настойчивость.

— Объелся груш, — поморщился я, совершенно не желая сейчас обсуждать с ней этот вопрос. — Какого… они говорят на нашем языке?

Вообще, это было удивительно. Фирата и Тарим не просто бормотали обрывки слов, они говорили на чистейшем русском, с небольшим акцентом, но абсолютно понятно. Как будто эти существа всю жизнь провели среди людей, а не в серой зоне, пожирая всё, что движется.

— А ты не знаешь? — улыбнулась Лахтина с такой снисходительностью, что захотелось ей эту ухмылку стереть.

Мой взгляд стал вопросительным и немного возмущённым. Я ненавижу, когда кто-то проявляет ко мне снисхождение. Хватило в прошлой жизни. А сейчас это бывшая тварь, которую я вытащил из серой зоны и фактически приручил.

— Каждый развитый монстр обладает способностью говорить на любом языке, — ответила она, словно это известно всем. — Я, тот двуголовый червь, они… Все развитые и сильные монстры. В отличие от вас, людей, мы более совершенные.

Вот так новость! Значит, твари могут понимать нас, когда мы обсуждаем планы их уничтожения? Когда разговариваем о способах защиты? Но они должны быть развитыми! Очень полезная информация.

— А сказать не могла? — уточнил я, выдавив улыбку, которая, наверное, больше походила на оскал.

— А ты не спрашивал, — надула она губки, словно обиженная девочка.

Ох уж эти женские штучки! Даже бывшая королева скорпикозов, способная одним движением хвоста разрубить человека пополам, использует их. Мир точно сошёл с ума.

— Стоп! — я вдруг осознал то, что должен был заметить сразу. — Почему ты разговариваешь? Обычно мы общаемся через ментальную связь.

Действительно, Лахтина всегда передавала мне свои мысли напрямую, минуя речевой аппарат, который у неё не работал.