Волчье племя - Елена Чернышева

Ронан отправился к старику Бажену и взял с собой Иссахара: верным друзьям своим, боевым коням, воины решили дать отдохнуть и попастись на сочной травке, а для скорейшего передвижения ратники князя предложили им легкую двухколесную упряжку, похожую на ксифские и кеметские колесницы, а кто мог лучше управиться с колесницей, запряженной четверкой быстрых коней, как не кеметянин Иссахар?

А кони были хороши! Статные, тонконогие, нервные, с гибкими шеями и злым пламенем в глазах… Таких коней нелегко удержать и подчинить себе, но, если все же удастся, упряжка полетит, как на крыльях! Ронан довольно поглаживал атласные бока коней, приплясывавших на месте и храпевших от нетерпения. Потом оглянулся в поисках Иссахара… И буквально столкнулся взглядом с незаметно подошедшим сзади незнакомым молодым человеком.

Глаза у незнакомца были холодные и светлые, как большие снежинки. И взгляд… Ну, очень нехороший! Безжалостный, насмешливый, жесткий. Так смотрят на врага, обреченного на смерть. На врага, которого очень долго искал, чтобы убить. А, между тем, Ронан впервые видел этого юношу.

Он был невысокий и слишком изящный для воина, с неспешной, ленивой походкой прирожденного бездельника, с холеными руками и капризно-усталым выражением на узком, бледном лице. На нем был роскошный, шитый золотом кафтан и такой же широкий алый плащ, какой носили все княжьи ратники, но — богато подбитый соболем. На пальцах — массивные перстни.

В молчании, хмуро Ронан смотрел на незнакомца, размышляя, кем же он может оказаться, раз одежда и украшения на нем много великолепнее тех, что носил князь Бран. Юноша надменно усмехнулся в ответ на его пристальный взгляд и, сделав еще шажок, провел кончиками пальцев по гриве лошади.

— Княжич! — раздался испуганный возглас.

Изок бежал к ним через двор со всех ног, потом вдруг — словно на невидимую приграду натолкнулся: споткнулся и застыл, не сводя взгляда с юноши в золотом кафтане. Страх и отчаяние были в его глазах, пока стоял он так, переводя взгляд с Ронана на княжича, с княжича на Ронана.

— Чего тебе? — недовольно спросил княжич.

— Бранко! Опомнись! Ты не…

Остаток фразы Изок просто проглотил: княжич метнулся к нему, сжав кулаки… Но — остановился. Не ударил.

— Княжич! Я не пойду на такое… Это неправильно!

— Мне решать, холоп! Пошел прочь… Другие найдутся!

Развернувшись на высоких, как у девушки, каблуках (с помощью коих он, видимо, тщетно пытался увеличить свой невнушительный рост), княжич пошел к резному крыльцу. Стражники едва успели отворить перед ним двери… Изок проводил его с болью во взгляде, сокрушенно вздохнул, махнул рукой и — зашагал в сторону ворот. Тщетно Ронан пытался окликнуть его: Изок даже не обернулся!

Ронан не слишком-то хорошо понял, что же, собственно, произошло, но, в любом случае, его это все насторожило. И он от всего сердца посочувствовал князю Брану: величайшее несчастье — такого наследника получить! Мало того, что телом хил, он еще и… Что еще вменить в недостаток юному княжичу, Ронан придумать не смог, но одно он чувствовал ясно: княжич совсем не похож на своего отца, княжич неприятен и, возможно, опасен. Ронан решил порасспросить ратников о княжиче и, возможно, понаблюдать за ним…

Но тут пришел Иссахар, пора было отправляться в путь и Ронан решил забыть на время этот странный инцидент и все свои подозрения, с ним связанные.

Дорога к селу, в коем доживал свой век старый Бажен, пролегала сквозь поля. Мелкие пташки пугливо вспархивали из-под копыт четверки коней, уверенно управляемых Иссахаром, стайками взлетали в густо-голубое небо. Солнце нежно пекло… Спелые, отягощенные зерном колосья склонялись до самой земли… И воздух был такой вкусный! Ронану вспомнилось детство, родная деревня и горы, вспомнилась отцовская кузница и маленькая резная колыбелька, в которой и сам он в младенчестве спал, в которую позже чуть не ежегодно клали новенького братца или сестрицу, и всех их Ронану приходилось баюкать и опекать, хотя он яростно протестовал, находя это занятие скучным и ненужным для будущего воина… Глупый мальчишка! Совсем не ценил тихих радостей мирного жития! Ронан расчувствовался, любуясь окружающей красотой, но все же заметил, что в каждом поле за работой жнецов наблюдают по два-три ратника в алых плащах и остроконечных шлемах. Охраняют ли они жнецов от волколюдов? Или…

Ронан не успел даже решить, что же может быть другой причиной внимания ратников к крестьянскому труду, как вдруг подал голос Иссахар, молчавший всю дорогу:

— Мне вдруг вспомнилась родина… Два раза в год — разливы рек. Уходя, река оставляет плодородную почву, покрытую толстым слоем водорослей. И тогда в прибрежные поля выгоняют рабов, и они трудятся, выбиваясь из сил, под неусыпным надзором воинов Сета, трудятся, чтобы успеть посадить, вырастить и собрать урожай до нового разлива. В Будинее, вроде бы, нет рабства? А присматривают за жнецами, как за нерадивыми рабами, готовыми разбежаться, едва ослабишь надзор. И мне это почему-то не нравится.

— Мне тоже, — буркнул Ронан, чувствуя, как у него портится настроение под гнетом всех этих подозрений.

…Старик Бажен жил в просторной полуземлянке, третья часть которой была отгорожена под загончик для козы. Ронан так и не мог понять, как же это люди делят свое жилище со скотиной! Под потолком стариковой обители в великом множестве висели связочки сушеных растений. Сам Бажен в длинной белой рубахе, с длинной седой бородой, походил на того самого снежного гнома, который, по легендам лунгов, правит упряжкой крылатых оленей, на которых с Севера, через горы Асгарда, прилетает Зима.

Бажен сидел за столом и растирал в руках засушенные головки каких-то растений, отделяя семена. Казалось, он совсем не удивился при виде двоих чужеземных воинов, напротив даже, он улыбнулся и кивнул так, будто давно их дожидался!

— Доброго вам здоровья, детки! — ласково сказал Бажен и, не прерывая работы, пододвинул им крынку. — Вот, отведайте-ка, покуда я все семена не освобожу от одежек и в мешочек до весны не ссыплю… Выпейте, не побрезгуйте, на козьем молоке, на медвежьем жиру, на гречишном меду, на травках-корешках, самая сила в таком питье, для вас как раз и готовил, только простыло оно немножко, я-то вас раньше ждал, с утра еще…

— Да как же ты мог знать, что мы придем? — удивился Ронан, опасливо беря в руки крынку.

— Так Сон-Трава подсказала мне! Собери Сон-Траву в мае месяце, по холодной росе, с наговорами, ее величающими, да положи в воду дождевую-небесную, да при полнолунии вынь и тогда уж сушить можно, а после — под подушку клади и она тебе все-все, что случиться должно, предскажет!