Моё (не)летучее счастье (СИ) - Наталья Алексеевна Мусникова

мой наблюдательный друг, иного пути спасения этой драконессы не существует при всём моём к тебе уважении.

Арион раздумывал недолго, руки уже ощутимо ныли, да и свойственное всем Охотникам чутьё утверждало, что промедление воистину смерти подобно:

— Ладно, колдуй. Только учти, если что-то пойдёт не так, я на тебя всех незамужних девиц надлунного и подземного мира натравлю.

Нолдор испуганно сглотнул, быстро начертил в воздухе отводящий беду знак и выпалил, не смея, однако, посмотреть другу в глаза:

— Да ты не переживай, всё хорошо будет, я это чувствую.

Арион вспомнил, сколько раз благодаря легендарному эльфийскому чутью, у Нолдора весьма своеобразному, стоит заметить, он влипал в передряги, оказывался в болоте и ввязывался в авантюры, мученически закатил глаза и выдохнул резко, чтобы не передумать, не отступить в самый последний миг:

— Колдуй давай, хватит трепаться.

Если бы Охотник был менее уставшим и у него было чуть больше времени на раздумья, всё могло бы быть иначе, но, как известно, история не знает сослагательного наклонения. Жизнелюбы же вообще утверждают, что всё, что случается в этом самом лучшем из миров, происходит исключительно к лучшему, но довольно философии.

Арион послушно повторял за другом витиеватые слова, тщательно следя за тем, чтобы ничего не перепутать и не исказить, магия — материя тонкая и шуток не понимает совершенно, ей даже не важно, о чём именно ты просишь, она улавливает то, какой смысл ты вкладываешь в свои действия. И реализует подчас не внешние желания, а самые сокровенные, те, в которых подчас взывающий к магии не дерзает признаться и самому себе. По знаку Нолдора Охотник вытащил тонкий серебряный клинок, решительно, одним коротким взмахом, разрезал ладонь и прижал её к алевшему на груди драконессы знаку подчинения. Яркая вспышка сине-лилового света больно ударила по глазам, Арион сердито зашипел, запоздало зажмуриваясь и отворачиваясь.

— Готово, — хрипло от усталости выдохнул эльф, обойдясь в этот раз без привычной высокопарности.

Охотник поспешно повернулся, посмотрел на бледную, неподвижно лежащую девушку, на груди которой медленно менял цвет с алого на бледно-розовый знак подчинения, и недоверчиво хмыкнул:

— Не хочу тебя огорчать, но, по-моему, у нас ничего не вышло. Она как лежала трупом, так и лежит.

Нолдор порылся в котомке, вытащил на свет белый тёмный пузырёк и, с трудом открыв его, решительно поднёс к носу Риолы:

— Смотри, мой недоверчивый друг, и не говори, что ты этого не видел.

Едва пузырёк коснулся носа драконессы, как та звонко чихнула и распахнула слезящиеся глаза, слабой рукой пытаясь заслонить лицо:

— Фу, что за вонь, уберите от меня эту гадость!

Арион почувствовал, что у него со спины словно громадный скальный дракон свалился, плечи расправились, на губах заиграла совершенно дурацкая улыбка, даже разрезанная ладонь ныть перестала:

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад тебя видеть. Добро пожаловать обратно в мир живых, малышка.

— Спасибо, — Риола растерянно огляделась, дрожащей рукой потёрла лоб, пытаясь понять, как её занесло в самое сердце эльфийских владений, если последнее, что она помнит, была уютная кухня в ставшем родном доме. — Что произошло?

Охотник помрачнел, стоящий рядом с ним очаровательный, впрочем, как и все представители этого народа, эльф виновато отвёл глаза.

— И где Пирия? Я помню, как мы сидели с ней на кухне…

— Призрак вырвался и отомстил, — Арион никогда не любил ходить вокруг да около, считая все эти приготовления к страшной новости ничем иным, как изощрённой пыткой, способной довести до самого настоящего безумия. Нет уж, гниющую плоть лучше резать всю и сразу, а не мелкими кусочками, продлевая мучение. В самом худшем случае драконесса либо грохнется в обморок, либо скатится в истерику, а это ерунда по сравнению с тем, что с ней было.

— Призрак вырвался?! — охнула Риола, вздрагивая и испуганно топорща чешуйки. — Значит… мы от него бежали?

«А девочка неплохо соображает, — с уважением отметил Охотник, — надо же…»

— Милая аррентея, позвольте мне завладеть крупицей Вашего бесценного внимания и назвать своё имя, — Нолдор, как и любой чистокровный эльф, не терпел, когда внимание присутствующих было отвлечено от его великолепной во всех отношениях особы. — Меня зовут Нолдор, я давний друг Вашего аула.

— Моего кого? — драконесса смущённо улыбнулась, делая попытку сесть. — Простите, я не понимаю.

— Повелителя, — Охотник посадил девушку, для надёжности прижав её к себе, чтобы больше не заваливалась. — Или хозяина, у этого слова много обозначений.

— Хозяина, значит, — выразительно повторила Риола.

Если бы взглядом можно было испепелить, не месте Ариона уже давно осталась бы всего лишь жалкая кучка пепла, но, увы, драконесса сейчас пребывала не в самой лучшей форме, а потому огненный взор был ей неподвластен. Да и Охотники с малых лет учатся защищаться от пламени своих заклятых врагов — драконов.

— Как правильно заметил мой суровый друг, у слова аул есть много значений, — поспешил вмешаться Нолдор, — у нас его чаще используют для обозначения, — эльф замялся, переводя взгляд с драконессы на друга и обратно.

— Для обозначения? — повторила Риола, а Арион нахмурился, пытаясь за хвостик ухватить догадку, но та золотой рыбкой ускользала из рук и уходила на самое дно, лукаво поблескивая из темноты глазками.

Аулом эльфы называли суженого, предназначенного самой судьбой, а его избранницу нарекали аррентеей, но интуиция подсказывала Нолдору, что друг и его избранная не готовы пока к такого рода откровениям. Приходилось выкручиваться.

Эльф элегантно взмахнул рукой, непринуждённо продолжая беседу, словно и не было досадной паузы:

— Для обозначения того, кто спас, а потому… имеет определённые права и обязанности по отношению к спасённой.

— Короче, хозяина, — Арион подхватил пискнувшую от неожиданности драконессу на руки. — Хорош трепаться не по делу, Нол, бери Пирию и пошли. У нас много дел, а времени мало. Кстати, мои родители дома?

— Твой батюшка на северных границах, разведчики сообщили, что видели там разбойников, а матушка дома. И наш совет Ста тоже на месте.

— Ну вот и отлично, — Охотник улыбнулся и тут же снова посуровел, — идём.

* * *

В глубине души Арион, как в детстве, надеялся, что стоит лишь поведать матушке о своих несчастьях, как они тут же исчезнут, развеются утренним туманом под лучами всепобеждающего солнца или, точнее, всесокрушительного пламени дракона. В крайнем случае, если произойдёт что-то из ряда вон и маменька окажется бессильна, на помощь ей придёт совет Ста, куда входят самые сильные и опытные эльфийские маги. А с такой помощью и поддержкой счастливый исход любого дела неизбежен, как смена времён года. Только этой вот наивной детской вере во всемогущество матушки и друзей семьи суждено