Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц - Дмитрий Олегович Смекалин

было переодеться, прическу поправить, макияж обновить, драгоценности подобрать так, чтобы к ее изумрудному кулону подходили… В общем, когда они с де Ризаком вошли в свою ложу в театре, подходило к концу уже второе действие. О чем пьеса — было уже не понять. На сцене артисты пели какие-то куплеты и танцевали, но герцогиня и граф свои бинокли направили не на них, а на зрителей, выискивая среди них Николаса.

Беглый кэр отыскался в ложе аккурат напротив их с другой стороны зала в обществе лучшей подруги — Брины де Аргон. Обычно тихая и скромная герцогиня из Ибры была очень оживлена и весело смеялась над происходящим на сцене и от переполнявших ее чувств то похлопывала веером по плечу сидящего рядом с ней кавалера, то сжимала ему руку, а то и вовсе ненадолго к нему прижималась. Орлетта чуть зубами не заскрипела.

— Нет, что же это такое делается?! Граф, ваша брошюра, похоже, есть в свободном доступе. В университете эта ректорская подстилка Дета фон Дронт на фон Бюлофе всю первую главу прорабатывала, а наша «скромница» Брина уже ко второй главе перешла?!

Действительно, на сцене возникла небольшая пауза, и Брина де Аргон немного отодвинулась от Николаса. Но только для того, чтобы потянуться, выгнув спину и расправив плечи (грудь в самом выгодном ракурсе чуть повернута в сторону соседа). А затем, якобы поправляя прическу, еще и обе руки за голову завела, демонстрируя Николасу бритые подмышки. И шейку изогнула, и глазами весело в него стрельнула, но взгляд не отвела (как в первой главе при начальном знакомстве рекомендуют), а, наоборот, поймала его взгляд и попыталась удержать! То есть прошлась точно по второй главе брошюры, пункты с четвертого по восьмой! Даже де Ризака проняло:

— Неужели утечка информации? Или наши разработчики сразу на несколько разведок работали? — И уже совсем тихо добавил: — А может, я зря им деньги платил? Все женщины и так это знают?..

В антракте де Лион решительно отправилась в ложу подруги.

Из-за двери раздавались веселые голоса, смех и даже пение. Николас и Брина обсуждали спектакль.

— Очень милая пьеса! Весело, легко, с приятной музыкой, но и назидательно! Как вам понравился куплет:

Плохо девушке без мужа,

А мужчине без жены!

Брак нам важен, брак нам нужен,

Все мы в брак вступать должны!

— Но там же следом шло:

Я отыскал свой идеал,

Его я удержу!

Я для того возьму его

И на цепь посажу![2]

— Это вам тоже понравилось? Хотя мотивчик веселый и запоминающийся!

— К сожалению, у нас в Ибре такое бывает сплошь и рядом. Счастье жены полностью в руках ее мужа и господина. Скажите, граф, а как вы представляете себе семейное счастье?

Дальше Орлетта слушать уже не стала, а рывком открыла дверь, чуть не сорвав ее с петель:

— У вас тут так весело, а я опоздала к началу и теперь ничего понять не могу! Граф, вы не просветите меня? Вы же все-таки наш преподаватель!

— Орлетта? Ты пришла в театр? С чего это вдруг, здесь же офицеров почти не бывает? — воскликнула Брина.

— Голова распухла от зубрежки, вот и захотелось просто веселой музыки послушать. Ну а ты что здесь делаешь? Ты же всегда говорила, что сюда ходят одни развратники — посмотреть, как шлюхи на сцене перед ними юбки задирают!

Николасу стало неуютно, а прекрасное настроение поехало вниз, несмотря на отчаянные попытки его удержать. Но тут дверь ложи снова отворилась и внутрь вошла Маэлла фон Фратт в сопровождении официанта, несшего большую корзину.

— Я так и знала, что вы обе окажетесь здесь и под самой надежной охраной, которая только может быть! — радостно приветствовала подруг Маэлла. — Дорогой граф, вы примете под свою защиту еще одну студентку? Мы здесь все в первый раз, и нам очень страшно!

И сразу же продолжила:

— Я решила, что такое событие следует отметить! Как хорошо, что в этом театре не возбраняется вкушать не только плоды культуры, но и земные дары! Вы поухаживаете за дамами, граф? В корзине есть бокалы и бутылка игристого вина, а закуски нам этот гарсон организует!

Николас посмотрел на нее с благодарностью. Обстановка стала разряжаться. У вечера появились все шансы снова стать приятным.

ГЛАВА 8

Учитесь вы друзьям не доверять[3]

Следующую неделю Николас провел в основном в лаборатории за производством артефактов с заклинаниями фон Гербера, а в качестве отдыха выполнял очередной пункт из заказа Хокенштейма. Прерывался только на недолгий сон и обязательные обеды с матушкой. Марион к традиции семейных трапез относилась очень серьезно. И пусть их семья только из двух человек состоит — так тем обязательнее присутствие каждого за столом! Время обеда она еще была готова подстраивать под потребности сына, но для его отсутствия должны были быть воистину веские основания, вроде приема у князя. В принципе Николас мог бы эту традицию проигнорировать, но мать он искренне любил и огорчать ее по такому поводу не хотел. К тому же кухарок Марион всегда подбирала очень тщательно, и готовили они вкусно.

Работа над артефактами оказалась чрезвычайно нудным занятием, так как огромная часть времени тратилась на производство накопителей маны. Делая Орлетте амулет защиты, он в него около сотни плетений-накопителей вставил, а теперь на боевые артефакты требовалось не меньше тысячи. Артефактов для себя он решил создать не меньше двух десятков. Так что выращивание кристалла и внедрение в него самого заклинания напоминало приятную разминку перед тупым копированием одного и того же рисунка тысячу раз. Конечно, после некоторой практики он навострился делать это быстро, за три — пять секунд, но пять тысяч секунд — это уже почти полтора часа абсолютно однообразной работы: сформировал узор — внедрил узор в кристалл — подсоединил его к остальному узору, и все по новой. Ужасно хотелось все это бросить и заняться чем-нибудь более приятным, но Николас понимал, что НАДО! Было физическое ощущение, что время поджимает, и все его боевые умения ему очень скоро понадобятся. И связано это было не с хлопотами Маэллы. С той стороны он почему-то ничего плохого не ждал.

Приноровившись повторять одно и то же действие почти на автомате, он получил возможность подумать и о других своих проблемах и планах. Собственно, ничего другого и не оставалось. С места не сойдешь, а спать и