Прогулки по Европе с любовью к жизни. От Лондона до Иерусалима - Мортон Генри Воллам

В этот миг все надежды и чаяния людей связаны с маленьким неказистым суденышком, которое невольно обретает ореол святости. Ведь оно — единственная ниточка, связывающая моряков с домом. Еще несколько мгновений, и наступит кульминационный момент. Почту поднимут на борт линкора, и жизнь на корабле на какое-то время приостановится. Повсюду — в офицерской кают-компании, в машинном отделении и на камбузе — воцарится глубокая тишина. Люди будут нетерпеливо шелестеть листочками, впитывать последние новости из дома, разглядывать фотографии своих близких.

Однако дрифтер способен не только осчастливить.

Порой он становится источником ужасного разочарования.

Ах, если бы жены моряков могли увидеть эту картину: столпотворение на палубе, напряженное ожидание, просветленные улыбки на лицах счастливчиков. И на фоне всеобщего оживления — горстка бедолаг, которые так и остались стоять с протянутой рукой. Не хотел бы я оказаться на месте человека, который услышит эти жестокие, обескураживающие слова: «Для вас сегодня ничего нет…» И что остается делать? Неловко пошутить, присвистнуть и потихоньку удалиться на то время, пока более удачливые товарищи будут читать свои письма. Вернуться через полчаса, заказать рюмку розового джина, сделать вид, будто ничего страшного не произошло…

«Да-да, конечно, наверное, завтра…» Возможно, жены моряков — если бы они все это увидели — почаще писали своим мужьям.

Когда эскадра снимается с якоря, все прикрепленные к ней дрифтеры тоже объединяются в некоторое подобие флотилии и следуют за своими линкорами. Скорость у них, конечно, не та, но они поспешают, как могут. И даже волнение на море не может остановить маленькую армию «ординарцев» — в конце концов им не привыкать к штормовой погоде. В награду за свою преданность команда дрифтера время от времени получает небольшую денежную компенсацию — так называемые «деньги за жесткую постель» (соответственно, тех, кто их получает, зовут «жесткоспящими»).

В тех случаях, когда дрифтеры вынуждены отправляться в дальнее плавание, командование маленькой флотилией берет на себя какой-нибудь старлей. В отсутствие высшего начальства (которое отбыло вместе с эскадрой за горизонт) он получает временное звание «АКД», то есть адмирала, командующего дрифтерами. И вот новоявленный «адмирал» — как правило, совсем молодой человек, лишь недавно сведший знакомство с бритвой — выходит на капитанский мостик. Скорее всего, он впервые получает реальную возможность командовать людьми. Это льстит его самолюбию, и он откровенно наслаждается ситуацией. Вскоре по флотилии разносится его приказ: «Адмирал желает встретиться с командирами кораблей».

Если море чистое и флотилии не угрожает встреча с айсбергом, «командиры» — такие же безусые юнцы, как и он сам — могут позволить себе поддержать игру. Они отвечают, что были бы счастливы встретиться с «адмиралом», но, к сожалению, это невозможно. Тогда на мачте «адмиральского» дрифтера появляется сигнал: «Все в порядке. Просто хотел узнать, у кого есть пиво».

Утром, вместо того чтобы просто подать команду «следовать строем кильватера», «адмирал» приветствует свою эскадру словами:

— Утро доброе, дети мои! Следуйте за своим отцом!

(Что, по сути, означает то же самое.)

Если случается так, что какой-нибудь из дрифтеров по неосторожности задевает носом корму впереди идущего судно, то «адмирал» немедленно реагирует в неподражаемой манере:

— Ну что? Поцеловался с девчонкой?

— Так точно, — следует ответ.

— Но твои намерения по крайней мере честны и благородны? — продолжается допытываться «адмирал».

— Никак нет, — признается нарушитель.

— В таком случает попрошу сохранять приличия!

Иными словами, дрифтеры ведут себя вполне в соответствии с характеристикой Редьярда Киплинга. Развлекаясь подобным образом, маленькая флотилия движется к своему пункту назначения.

Сегодня у нас на корабле званый ужин — к нам приглашены несколько старших офицеров с соседних кораблей. По этому случаю в кают-компании играет доморощенный оркестр. Перебрав весь оперный репертуар, морские пехотинцы в завершение торжественно исполняют национальный гимн. Мы в это время сидим с поднятыми бокалами.

Трапеза движется к концу, и постепенно атмосфера становится все более непринужденной. Беседа то и дело прерывается взрывами смеха. Разбившись на маленькие группки, офицеры отдыхают в кают-компании. Они лениво потягивают шампанское и размышляют, чем бы таким развлечься. Их дух, очевидно, подогретый парами спиртного, воспаряет над обыденностью. В юных головах зарождаются безумные идеи: вот было бы весело подшутить над таким-то и таким-то… или же дать пинка под зад старшему офицеру! И тут кого-то осеняет:

— А давайте сыграем в «Приходского священника»!

Идея встречена с энтузиазмом:

— Да, да! Давайте сыграем! Кто будет священником?

Несколько человек — из тех, что особо строго блюдут свое достоинство, или, возможно, просто недостаточно пьяны сегодня вечером — решительно отмежевываются от этой затеи. Они благопристойно устраиваются за карточным столиком. Остальные же с радостью присоединяются к нашей компании.

До сих пор достоверно неизвестно, где и когда зародилась эта таинственная и довольно-таки болезненная игра. Корабельный священник, с которым я беседовал на данную тему, утверждал, будто англичане переняли игру у французских пленников в эпоху наполеоновских войн.

Возможно, он и прав, спорить не буду. Одно я знаю наверняка: от данной забавы здорово попахивает матросским кубриком — таким, как он был в восемнадцатом столетии или даже еще раньше. Так или иначе, а наши морские офицеры нередко развлекаются подобным образом в часы досуга. Говорят, что раньше, когда в «Приходского священника» играли на «нижней палубе», в качестве реквизита использовали веревку с узлами. Причем не обычную гражданскую веревку (которая и веса-то никакого не имеет), а настоящий корабельный канат!

В наши дни, когда игра перекочевала в офицерскую кают-компанию, веревку заменили на столовую салфетку с завязанным узлом или же свернутый в трубочку номер «Сельской жизни».

Итак, мы все рассаживаемся в кружок.

В центре круга помещается офицер, взявший на себя роль священника. В руках он держит салфетку, завязанную крепким узлом. Рядом с ним стоит так называемый «Слуга Джон».

Священник звучно шлепает о пол салфеткой и объявляет судебное разбирательство открытым. По его сигналу игроки называют свои вымышленные имена. Уж не знаю, почему, но почти все они называются какой-либо определенной «шапкой»: мистер Синяя Шапка, мистер Зеленая Шапка, мистер Черная Шапка, мистер Белая Шапка и так далее. Правда, попадаются и более экзотические имена, но все они так или иначе связаны с головными уборами. Например: мистер Магистерская Шапочка, мистер Ночной Колпак, мистер Колпачок или мистер Коленная Чашечка.

Игра заключается в серии коротких диалогов, во время которых игроки должны строго придерживаться определенного ритуала. Малейшее отклонение от предписанных правил карается одним или несколькими ударами салфетки с узлом (мера наказания определяется священником). Между прочим, орудие кары носит странное название «стоначи», и я бы многое дал, если бы кто-нибудь из моряков или лингвистов объяснил мне происхождение данного слова.

Игра тем временем продолжается. Священник вновь ударяет своим «стоначи» об пол и провозглашает:

— Приходской священник потерял свою любимую шапку. Кто претендует на штрафную монету? Одни считают так, другие эдак, а я полагаю, это мистер Синяя Шапка…

Названный игрок должен немедленно приветствовать священника и включиться в следующий диалог:

Мистер Синяя Шапка: Что? Я, сэр?

Священник: Да, вы, сэр!

Мистер Синяя Шапка: Вы лжете, сэр!

Священник: Тогда кто же, сэр?

Мистер Синяя Шапка: Мистер Белая Шапка!

Далее нить игры переходит к Белой Шапке, и весь диалог повторяется. Игра кажется незатейливой, но она требует концентрации внимания. Как я уже говорил, любое, даже самое незначительное, отклонение от правил грозит игроку наказанием. Например, обращаясь к священнику, каждый участник обязан его поприветствовать.