«Покоритель Зари», или Плавание на край света - Клайв Льюис

– Слушайте, слушайте! – закричали однотопы. – То-то и оно! Красивые! Лучше нас и не найдёшь! Молодец девица!

Они ничуть не удивились, вообще не заметили, что говорят совсем другое.

– Она хочет сказать, – пояснил Главный, – что мы были прекрасны до того, как стали уродами.

– Именно, именно! – завопил хор. – Так оно и есть! Сами слышали!

– Ничего подобного! – воскликнула Люси. – Я только сказала, что вы сейчас красивые.

– Именно, именно! – откликнулся Главный. – Так и сказала: «Тогда».

– Слушайте, слушайте! – зашумели однотопы. – И его, и её! Оба молодцы!

– Да ведь мы говорим прямо противоположные вещи! – рассердилась Люси.

– Вот оно, противоположные! – подтвердили однотопы. – Совершенно противоположные! Куда уж противоположней!

– От вас с ума можно сойти, – сказала Люси.

Но однотопы остались довольны беседой, и Люси решила, что печалиться не стоит.

А вечером произошёл случай, который ещё больше примирил однотопов с их нынешним положением. Каспиан и его друзья отправились на берег, чтобы сообщить новости тем, кто остался на борту. Однотопы пошли с ними, подпрыгивая, как мячи. По пути они так шумели, что Юстэс крикнул:

– Лучше бы волшебник сделал их неслышными! – И тут же пожалел о своих словах, ибо пришлось объяснять, что неслышные – это те, кого не слышно, но они ничего не поняли. Особенно огорчился он, когда они заорали: «Куда ему до нашего Главного! Вот бы у кого поучился! Уж кто оратор, тот оратор!» Когда они подошли к берегу, Рипичипа осенила блестящая мысль. Он спустил на воду свою лодочку, забрался в неё и стал плавать у берега, пока однотопов не проняло. Тогда он сказал им:

– Достопочтенные и многоумные однотопы! Смею обратить ваше внимание на то, что вы совершенно не нуждаетесь в лодках. У каждого из вас имеется превосходная нога, которую нетрудно приспособить для плавания. Спуститесь осторожно в воду – и вы сами в этом убедитесь.

Главный однотоп тут же сообщил прочим, что вода очень мокрая, но двое из них, помоложе, уже вняли совету Мыша. Их примеру последовали ещё несколько, а за ними и все остальные. Опыт удался на славу. Огромная ступня вполне заменяла лодку, а когда Рипичип показал, как грести, все с криком заскользили по заливу, словно флотилия маленьких лодок, на каждой из которых возвышался довольный однотоп. Тут же устроили гонки. Матросы, перегнувшись с борта, смеялись до колик и спустили с корабля призы – несколько бутылок вина.

Однотопы остались довольны своим новым именем, но почему-то всё время его перевирали. «Мы допотопы! – радостно кричали они. – Туподоны! Недотёпы! Именно, именно! Как вылитые!» Потом они стали путать это прозвание со старым, и в конце концов окрестили себя охлотопами. Так, наверное, они и зовутся по сию пору.

Вечером все нарнийцы ужинали у волшебника, и Люси заметила, как изменилось всё наверху, когда она перестала бояться. Таинственные знаки на дверях были по-прежнему таинственными, но казались добрыми и смешными, а бородатое зеркало стало скорее забавным, чем страшным. На ужин каждый получил любимое кушанье, а когда все насытились, волшебник положил на стол два чистых листа пергамента и попросил Дриниана рассказать об их плавании. По мере того, как Дриниан говорил, рассказ его ложился рисунком на пергамент, пока, наконец, каждый лист не превратился в превосходную карту, на которой были и Гальма, и Теревинфия, и Семь Островов, и Одинокие Острова, и Горелый, и Остров Мёртвой Воды и даже Остров Охлотопов. Эти первые карты Восточных морей оказались и лучшими, сколько их потом ни составляли, ибо города и горы с первого взгляда выглядели, как на обычных картах, но если посмотришь через увеличительное стекло, оказывалось, что это картинки, на которых отчётливо видны и крохотный замок, и невольничий рынок, и улицы Узкой Гавани, словом – всё, такое маленькое, будто смотришь в перевёрнутый бинокль. Одно было плохо – береговая линия многих островов прерывалась, поскольку карта показывала только то, что Дриниан видел собственными глазами. Волшебник оставил одну карту у себя, другую подарил Каспиану, и она до сих пор висит в его дворце. О морях и островах к востоку от охлотопов волшебник не знал ничего, только сказал, что семь лет тому назад к ним на остров заходил нарнийский корабль, на котором плыли лорд Ревелиан, лорд Аргоз, лорд Мавроморн и лорд Руп. И моряки наши поняли, что золотой человек на дне Мёртвого озера был лорд Рестимар.

На следующий день волшебник починил – то есть заколдовал корму, повреждённую Морским Змеем, и подарил мореплавателям много полезных вещей. Распрощались как друзья, и, когда в два часа дня корабль отплыл от острова, охлотопы долго плыли за ним следом, шлёпая ступнёй по воде и громко крича, пока не скрылись из виду.

Глава двенадцатая

Тёмный остров

Потом двенадцать дней они плыли на юго-восток, подгоняемые слабым попутным ветром. Было тихо и тепло, но ни птиц, ни рыб никто не видел. Только однажды вдоль правого борта долго плыли киты, пуская высокие фонтаны. Люси и Рипичип подолгу играли в шахматы. На тринадцатый день Эдмунд увидел из смотровой корзины слева по борту какую-то тёмную гору, поднимающуюся из воды.

Они изменили курс и двинулись к острову на вёслах, ибо попутного ветра не было. Вечером они всё ещё гребли, гребли и ночью. На следующий день погода была прекрасная, но ветер совсем утих. Тёмная масса казалась ближе и больше, но разглядеть её было трудно, и одни думали, что до острова ещё далеко, а другие считали, что приближаются к полосе тумана.

Однако часам к девяти странная глыба вдруг оказалась так близко, что они увидели: это не земля и даже не туман, а тьма. Описать её довольно трудно, но попробуйте представить, что вы стоите у железнодорожного туннеля, такого длинного и извилистого, что конца не видно. В самом начале ещё различишь шпалы, рельсы, гравий, потом мрак сгущается, и, наконец, все исчезает в однородной тьме. Так было и теперь. В нескольких футах от корабельного носа вода ещё отливала зеленовато-синим, потом становилась блёклой и серой, как в глубоких сумерках, а ещё дальше была полнейшая темень, как в безлунную и беззвёздную ночь.

Каспиан громко приказал остановиться, и все, кроме гребцов, бросились к носу смотреть. Но никто ничего не увидел. Позади было море и солнце, впереди – тьма.

– Попробуем пройти? – крикнул Каспиан.

– Не советую, – отвечал Дриниан.

– Капитан прав, – поддержали матросы.

– Я тоже так считаю, – сказал Эдмунд.

Люси и Юстэс молчали, но сами радовались такому решению, и тут звонкий голос Рипичипа нарушил тишину: