Гиперанатоксин - Юрий Манаков

Мысленно оторвавшись от дерева, сделал шаг вперед и поплыл на юг - вверх по течению реки, бесформенным сгустком мысли, постоянно подключая все новые рецепторы в виде травы, кустов, деревьев и одновременно отсекая по сторонам и за спиной все лишнее, уже ненужное. Через несколько километров кончился лес и осталась только трава, сухостой и редкие кустики можжевельника. Застарелая гарь, которая даже по прошествии многих лет, не дала восстановить первоначальную силу лесу.

И словно в фильме мелькают кадры: маленький бельчонок-глупыш; шустрый полосатый бурундук; мышкующая облезлая лисица просунула нос в норку; серый заяц устроился под кустом - жует жвачку, закрыв глаза, но сохраняет в полной боевой готовности локаторы длинных ушей; недовольная чем-то сойка. Стоп. Кто побеспокоил вздорную птицу? Есть!

На границе сухостоя, в густых кустах на берегу ручья, чей-то шалашик. А рядом - три человека. Один замер на берегу с острогой, двое на поляне - собирают землянику. Это, конечно, мои девочки. Идиллия.

Я мысленно шагнул назад и, стараясь не отвлекаться, запоминая дорогу, вернулся на опушку. Посмотрел на себя со стороны и начал осторожно 'втискиваться' с начала в дерево, а затем через него в свое тело. Тонкие ниточки связей с окружающим зеленым миром рвались с тихим шорохом, как паутина.

Но вот, наконец, истончилась и пропала последняя нить, - я снова стал человеком. Встряхнувшись, как собака вылезшая из воды, прислушался к своим ощущениям. Полное впечатление, что в мою кровь внутривенно накачали шампанское, кровь кипела! Казалось, каждая клетка тела наполнена маленькими пузырьками, которые создавали безграничное чувство эйфории и опьянения. Чтобы совладать с нервами, пришлось опуститься на землю и закрыть глаза. Впрочем, все это продолжалось не более минуты. Стоило собраться с силами - весь кайф унесло из организма, как туман сильным ветром. Но чувство полного обновления осталось и сохранился избыток сил. Причем сил было непросто много - их было очень много! Лес накачал меня энергией по самое не балуйся.

Вскочил на ноги и, не ожидая этого, подпрыгнул метра на два. Не хотел, а получилось! Избыток сил, срочно, нужно потратить. И я побежал…

Впрочем, мое перемещение по лесу назвать бегом можно было с большой натяжкой. Каждый шаг - это прыжок не менее трех метров. В одном месте, где деревья стояли не очень далеко друг от друга, я начал двигаться над землей, как бильярдный шар, отскакивая от стволов, - лишь временами цепляясь за ветки одной рукой, как орангутанг, а, спрыгнув на тропинку в конце этого участка, закрутил тройное сальто в воздухе. Был момент, когда появилось ощущение - могу пробежать по кончикам трав, совсем не касаясь земли. Но это, конечно, от Лукавого.

Единственное чего я опасался - это порвать или потянуть связки, но Бог миловал - обошлось. Организм работал, как высококлассный прецизионный автомат с ЧПУ, рассчитывая все действия с точностью до микрона. Лишь на задворках сознания копошилась мыслишка - рано или поздно эксперименты тебя погубят Панкрат, берегись!

Легкую усталость почувствовал через полчаса, что поразительно, учитывая бешеный темп бега. Еще через час, плавно перешел на скользящий 'волчий' шаг и это уже оказалось близко к норме. Лишь в груди, как ребенок у беременной женщины, мягко толкался комок, плотно упакованных и нерастраченных сил, готовый взорваться термоядерной бомбой энергии движения.

До прогалины с высохшим лесом добирался в общей сложности два часа. Совершенно бесшумно подкрался к шалашу и из ближайших кустов приступил к осмотру территории.

В шагах десяти, на берегу ручья, используя ствол поваленного дерева в качестве разделочного столика, пожилая женщина чистила рыбу. На первый взгляд ей было далеко за сорок. Ниже среднего роста брюнетка с короткой стрижкой и легкой проседью в волосах. Одета в светло-серую хламиду, без всяких украшений, кроме отделанных серебром пустых ножен на поясе. Общее впечатление - приятное.

Судя по всему, рыбалка не задалась - на стволе были разложены три маленькие форельки-пеструшки граммов по триста-двести пятьдесят каждая. Как раз в этот момент женщина закончила чистить последнюю - четвертую, промыла ее в воде и пристроила рядом с остальными. Поднявшись с колен, жрица прогнулась назад, попеременно повела плечами, разгоняя кровь в натруженной уже не молодой спине, медленно повернулась в мою сторону и наши взгляды пересеклись.

И сразу светло коричневые глаза стали наливаться чернотой ночи, а расслабленность и легкая усталость начали трансформироваться в готовность драться и убивать. Только что передо мной стоял обычный человек и вот - на меня смотрит дикая кошка, вместо острых когтей вооруженная ножом. Проявился хищный оскал на лице и взамен слов приветствия, раздалось шипение гадюки. Почему-то я сразу представил ее в молодости, в постели. Бешеный темперамент, буря эмоций и все это хлещет через край. Одним словом, - высший класс, но на любителя, а по мне, так, слегка через чур.

Я вышел из кустов, поднял вверх руку с раскрытой ладонью и резко скомандовал.

– Стоп! - шагнул вперед и добавил, давя на психику инфразвуком в голосе. - Меня зовут Панкрат. Калинья и его волки мертвы, - сделал еще несколько шагов навстречу, подобрел лицом, остановился в паре шагов и ласково, почти нежно, спросил. - Тебя зовут Карайя?

Женщина сморгнула, рука с выставленным вперед ножом дрогнула и, с трудом совладав с голосом, жрица ответила.

– Да.

– Тогда позови Тинту и Атечи. Хочу посмотреть на вас… сестры, - понимание и растерянность мелькнули в глазах Карайи, пальцы разжались и нож выпал у нее из руки.

Я присел на поваленное дерево, а жрица, сглотнув, прижала ладони к губам и звонко выдала в пространство 'ке-ке-лек, ке-ке-лек', а после короткой паузы добавила отрывистое 'Т-р-р-р-р'. Подождала с минуту и снова повторила характерный крик кеклика. Причем, - получилось у нее очень похоже, хотя и гораздо громче, чем у настоящей птицы. Почти сразу же, издалека, я услышал в ответ два раза 'Т-р-р-р-р' разными голосами. Карайя с облегчением вздохнула, виновато посмотрела на меня и пояснила.

– Скоро подойдут. - Я кивнул и перевел взгляд на мальков, подготовленных для еды, и хмыкнул. Карайя не правильно поняла мое отношение к ее успехам в рыбной ловле и с гордостью сообщила.

– Сегодня была хорошая рыбалка, - дескать, какой она молодец.

Я не стал ничего комментировать, отвернулся и чтобы чем-то себя занять, поднялся с дерева и прошел несколько десятков шагов вниз по течению ручья. Форели в ручье действительно много, но рядом с берегом вертелась в основном мелочь, которую и пыталась недавно загарпунить Карайя. По-настоящему серьезную рыбу, учитывая размер этого водоема, заметил лишь метрах в шести от берега - почти на середине ручья.