Дыши - Кристен Эшли

Но он знал, еще до того, как утром проехал мимо библиотеки и увидел ее в «Чероки», что дало ему прекрасную возможность с ней встретиться, что он больше не собирается бороться с тягой к ней.

Поэтому прекратил попытки.

Он должен лучше позаботиться о ней. Должен оставить ее, чтобы она нашла хорошего мужчину, который сможет сосредоточиться на ней, на их жизни, на семье, которую они построят. Мужчину без целой тонны багажа, из-за которого ему порой было трудно вытащить свою задницу из постели утром, вот насколько чертовски тяжелым тот был. Мужчину, не запятнанного грязью, в которой он плавал в течение десятилетия. Который не ушел из неблагополучной семьи, еще больше утяжелявшей и без того неподъемный багаж. Который не относился с ненавистью к своему отцу. Которому не нужно было тратить силы на защиту своей хрупкой, сверхчувствительной матери. Мужчину без мертвой жены, которую он не любил, но и не защитил, и поэтому в ее последний миг на этой земле ей пришлось пережить насилие.

Но он не собирался оставлять Фэй в покое.

В данный момент Фэй беспокоилась о том пареньке. В данный момент ее разум омрачала проблема, отправившая ее в темную ночь. Теперь он знал, что это за проблема: она может потерять работу, а для библиотекаря в маленьком городке это был пи*дец. Чтобы найти работу по специальности, ей придется переехать. Переезд уведет ее от семьи и родного города. Или ей придется найти другую работу. Сейчас у нее не было мужчины, который мог бы удержать ее здесь. Только друзья и хорошая семья, но это не то же самое, что мужчина, который будет прикрывать ей спину.

Это означает, решил Чейз, что именно он удержит ее здесь.

Это решение было слабостью, и оно было неправильным. Это была отговорка и очень убогая. И весьма вероятно, что когда она узнает о нем все, добром это не кончится.

Но мысленным взором он увидел, как ее лицо приняло очаровательно сердитое выражение, и услышал, как ее мелодичный, но сердитый голос спросил: «У тебя раздвоение личности?».

Увидев ее лицо, услышав ее голос, он снова решил, что ему плевать, что он слаб и то, что он поступает неправильно.

Он все равно сделает все по-своему.

И с этой мыслью он направился обратно к библиотеке, чтобы рассказать Фэй, что случилось с мальчиком, а не в свой грузовик, чтобы отправиться на работу, где он и должен был находиться.

Но когда он перебегал улицу к противоположному углу, где стояла библиотека, то повернул голову, чтобы взглянуть на ее старый, потрепанный «Чероки» на стоянке сбоку, и уловил кое-что краем глаза. Поэтому повернул голову дальше, и увидел свой бордовый «GMC Yukon» все еще на том же месте, где он его припарковал. А также знакомого человека, прислонившегося к радиаторной решетке, скрестив руки на груди, человека, которого Чейз ненавидел немногим меньше, чем родного отца.

Гребаное. Дерьмо.

Он хотел его проигнорировать, но не мог. Пришло время сказать свое слово, заявить о своей позиции со всей этой херней, таким образом, чтобы его поняли предельно ясно, и, надеяться, хоть и сомнительно, что он сможет двигаться дальше.

Он перешел с бега на шаг, не переставая смотреть на мужчину, чувствуя, как сжимается челюсть.

Клинтон Бонар, соратник его отца, другим словом — лакей, не сводил глаз с Чейза, когда тот приближался. Он был в темных очках, но Чейз все равно ощущал на себе взгляд мужчины, главным образом, по мерзкому покалыванию в затылке, которое он всегда чувствовал рядом со своим отцом, приспешниками отца или их приспешниками.

Он остановился в футе от мужчины и опустил взгляд на оставшиеся два дюйма.

Клинтон молчал, даже не кивнул в знак приветствия.

Чейз тоже не кивнул, но заговорил.

— Папа вернулся со своего больного трахофона?

Клинтон не пошевелился, но поинтересовался:

— Не пора ли тебе забыть об этом, Чейз? Нет ничего необычного в том, что мужчина или женщина имеют определенные склонности.

— Ошибаешься, Бонар, я знаю отцовские пристрастия, и они очень необычны.

— Он очень энергичный мужчина даже в его возрасте.

— В его возрасте он женат, как и шесть лет назад и последние тридцать семь лет тоже.

— У мужчины есть свои потребности, и если он не может получить их дома, он найдет способ получить их на стороне.

Чейз вздернул подбородок.

— Именно так отец и поступает.

Клинтон покачал головой.

— Не понимаю, почему мы говорим об этом.

— Тогда я сделаю тебе одолжение и введу в курс дела. Мы говорим об этом потому, что я вынужден тебе напомнить, что, за каким бы хреном он ни послал тебя сюда, я этого делать не собираюсь.

— У нас сложилось такое впечатление, учитывая, что ты не отвечаешь на наши звонки и не перезваниваешь.

— Тогда у вас сложилось правильное впечатление. Я не хочу вас ни слышать, ни разговаривать с вами. Ни с кем из вас.

Клинтон оттолкнулся от машины Чейза, чтобы встать прямо, и тихо сказал:

— Есть незаконченное дело.

— Да, ты говорил мне не раз, — ответил Чейз. — А я говорил тебе, что это не мое незаконченное дело. А ваше.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Чувак, видимо, ты не уловил, что это правда, из того, что я отказываюсь разговаривать с тобой и твоими приятелями.

Чейз наблюдал, как Клинтон вдохнул через нос, пытаясь успокоиться, а затем продолжил:

— Нам известно, что Даррен Ньюкомб передал копию видео с твоим отцом Тайреллу Уокеру, а мистер Уокер сделал копии и раздал их некоторым жителям Карнэла. Мы хотим собрать эти записи обратно.

— Удачи.

Клинтон проигнорировала его и продолжил:

— У Ньюкомба также имеется много чего, что нам нужно вернуть.

— Удачи и в этом.

Клинтон покачал головой.

— Не думаю, что ты меня понимаешь, Чейз. Ньюкомб обратился ко всем моим коллегам, поделившись этим кое-чем и своими намерениями. Он получил за возвращение этого кое-чего вознаграждение и отказался от своей части сделки, потребовав большего вознаграждения. Так не может продолжаться.

— Вижу, у вас серьезные проблемы, Бонар, вы, конечно, парни, сообразительные, так что сами все знаете, но я все равно скажу. Ньюкомб потерял работу, он — опальный полицейский, и ни за что, черт возьми, не найдет себе другое такое место, а у его дочери лейкемия. У него нет страховки, но есть сильное желание сделать все возможное, чтобы сохранить ей жизнь. А это стоит охеренно много денег и будет вытягивать все больше, если она не победит эту