Тринадцать ящиков Пандоры - Аренев Владимир Константинович

— Сегодня вечером. Если нужно — могу поменять билет.

— Не стоит. Возможно, для вас сейчас безопаснее вернуться в Европу. Я свяжусь с вами по «Скайпу», если это будет удобно?

— Да, без проблем.

— Мой водитель и машина сопровождения отвезут вас в гостиницу. А вечером — в аэропорт, — он передал мне свою визитку. — Как будете готовы выехать, дайте мне знать. И спасибо вам еще раз!

* * *

В номере едко пахло табаком. Я осторожно прикрыл за собой дверь и прошел внутрь. В кресле, рядом с закрытым наглухо окном, как ни в чем не бывало сидел Дии Акпа и чистил яблоко миниатюрным ножом. Рядом с ним стояла бутылка рома, а в пепельнице тлела сигара.

— Ты, конечно, мужественный, но очень безалаберный. — Он бросил на стол мою флэшку: — Забыл это в зале. Я что, по-твоему, обязан подбирать за тобой барахло: телефоны, талисманы и прочую мелочь?

— Вы ведь не за этим пришли?

— Я хочу попрощаться.

— Тогда прощайте!

— Не торопись, — он протянул мне ломтик яблока, но я не взял его. Старик усмехнулся и съел кусок сам. — Ты сослужил мне службу, и я у тебя в должниках. За это я обязан тебя отблагодарить: я отвечу на любой твой вопрос. Даже на три, как в сказке.

— Какая служба? Вы же не хотели, чтобы я остановил мошенников, но я это сделал!

— О, сразу первый вопрос? Отвечаю: благодаря твоему выступлению наши дотошные попечители еще год будут сверять счета, проводить проверки, расследования и звучно пережевывать длинные бюрократические сопли. По моим скромным расчетам — не менее года, и только потом примутся достраивать здание. Если бы ты не влез в это дело, склад худо-бедно, но был бы доведен до ума в ближайшее время. Так что ты гарантированно обеспечил мне дополнительные жертвы на целый год!

— Это не было моей целью, старик. — Внутри у меня все оборвалось. — Ты это знаешь лучше кого бы то ни было.

— Конечно, знаю. Клэр правильно дала тебе оплеуху — ты упрямый, как осел. Что в Суринаме, когда ты отозвал поставку вакцин из-за махинаций и дети во всей стране на несколько месяцев остались без защиты, что сейчас. Тогда был славный урожай, Алеш! — Дии Акпа пощелкал языком. — Даже твой сынок Робби едва не угодил ко мне в сумку. Ты спас его, сам того не желая: накормил меня досыта другими и сберег душу своего малыша. Надеюсь, сегодняшний урожай будет еще больше. Не смотри на меня так. Ты ничего мне не сделаешь, я все-таки демон. Хочешь ударить меня? Что ж, попробуй.

Он рассмеялся и, взяв из пепельницы сигару, затянулся.

— Тебе надо было слушаться своих женщин. Агата — умна и прагматична, а Клэр и до развода с тобой умела все просчитывать на два шага вперед — в отличие от тебя…

— Томаса убил ты?

— Ты до сих пор ничего не понял. Я никого не убиваю. Вы, люди, действуете сами. Каждым движет какой-то интерес, желание получить выгоду: и Обеле, и Клэр, и Чимези, и министр, и те ребята, что строили склад, и тот парень, что прострелил голову Томасу. У вас разные мотивы, разные возможности, разные оправдания собственным неудачам, а я лишь питаюсь теми, кого вы уничтожаете на пути к своей цели. Забираю их души и складываю в сумку.

— Но ведь ты загоняешь людей в ловушку, обманываешь их?

— Вы сами себя обманываете, находя оправдания или придумывая «высокие идеи».

— Запомни, старик, когда-нибудь я найду способ уничтожить тебя или хотя бы уберечь от тебя других. Может, склад запустят немного позже и за это время умрут дети, но…

— Но? — с интересом спросил он, отрезая еще кусок яблока.

— Его достроят. И когда он начнет работать — ты останешься голодным.

Дии Акпа усмехнулся:

— Вряд ли. Но оправдание получилось неплохим. Знаешь, человек всегда останется человеком, как его ни учи. Поэтому меня невозможно оставить голодным. И меня невозможно уничтожить. Для этого тебе придется истребить все человечество, — старик картинно раскинул руки, — и не забудь начать с себя. Потому что если ты копаешь яму, чтобы поймать краба, — боги видят твой зад. Ладно, с тобой было забавно поболтать, но мне пора. До встречи! — С этими словами Дии Акпа поднялся, положил ножик поверх яблочных очистков, закинул сумку на плечо и исчез.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})* * *

Отхлебнув ром прямо из горлышка, я посмотрел на экран телефона. Раз двадцать звонила Агата и несколько раз — неизвестный номер. Господи, почему я не послушался вас? Как мне повернуть время вспять? Как уничтожить эту тварь — дядюшку с его ненасытной сумкой?

Сделав еще один хороший глоток, я прошел в ванную и открыл горячую воду, пусть набирается. Заодно выкинул зловонный окурок сигары и яблочную кожуру.

Телефон снова завибрировал, но я опять не ответил. Снял с себя одежду, аккуратно сложил на стуле.

Думаешь, я не понял твои намеки, Дии Акпа? Не так уж я глуп.

Я уселся на край кровати и начал писать сообщение Агате: «Прости меня. Я совершил чудовищную ошибку, искупить которую невозможно. Все мои сбережения и имущество я оставляю тебе. Обо мне не вспоминай. Будь счастлива. Или хотя бы постарайся быть счастливой».

Из ванной уже выползали густые клубы пара, и я нажал кнопку, отправляя свои последние слова, обращенные к жене.

Допив остатки рома, я взял со столика перочинный нож, которым Дии Акпа чистил яблоко. Липкий. Наверное, было бы неплохо его помыть. Хотя в этом уже нет никакого смысла.

4

Тот белый, что выводит на доске буквы, уже не такой вредный, как раньше, когда я увидел его впервые. Врачом он мне совсем не понравился. А вот учитель он хороший.

Он перестал быть жадным, похудел, правда, лысина только увеличилась. Он озирается по сторонам, высматривает ответ, как марабу — добычу.

Я хочу ответить! Поднимаюсь и трясу рукой:

— Я! Я знаю! В первом слове нужно поставить две буквы «е», а во втором — букву «i».

— Верно, Кингсли, молодец! — Он улыбается, он очень доволен. Рукав его рубашки измазан белилами. Рабочие красят стену новой школы, и он к ней прислонился. — А теперь, ребята, я расскажу вам одну историю. К сожалению, у меня нет книги, но я очень хорошо ее помню.

Он освобождает край стола, чтобы сесть. Убирает в сторону задачник по математике, книгу со стихами, листки для рисования и письма. Наверх этого небоскреба ставит свою маленькую деревянную игрушку. Без нее он никуда.

Рабочие уже докрасили стены и аккуратно подмазывают углы. Чтобы было совсем красиво! Вот к ним подошел господин Удиолу. Позвал обедать. Он никого не оставит голодным. Хотя у него страшное лицо, но он очень добрый. Он спас моего брата. Да и не только его. Вон как рабочие заулыбались, сразу двинули к столовой.

Только один — крепкий парень в темных очках — немного задержался, чтобы послушать нашего учителя.

— Сегодня рассказ пойдет о приключениях одного рыцаря. — Учитель присел на край стола. — Я уже рассказывал вам, как он и его слуга бились с мельницами, приняв их за великанов. Вот с такими, как эта.

Учитель показывает на свою деревянную игрушку:

— Кто скажет, для чего нужны такие мельницы?

— Чтобы молоть зерно! — хором отвечаем мы.

— Или чтобы какой-нибудь чокнутый упрямец мог свернуть себе шею. — Парень в темных очках хохочет, показывая ослепительно-белые зубы, потом подхватывает огромную джутовую сумку и идет вслед за своими товарищами. Обедать.

Пусть идет, думаю я. И пусть себе ухмыляется, балбес.

Вместо того чтобы смеяться над учителем, лучше бы заштопал маленькую дырку в сумке. Так и знай: однажды она расползется и оставит тебя, дуралея, с носом.

Святослав Логинов

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Живая и мертвая

— Да, он болен, это я мог сказать, не покидая своей кельи, и незачем было тащить меня в несусветную даль.

Боярин Артемий по прозвищу Сухой побагровел и рявкнул на дерзкого:

— Порассуждай у меня! Шкуру спущу!

— Работа у меня такая, чтобы рассуждать, — предерзко ответил лекарь. — Иначе зачем звал?