Цветок для ее величества - Каролин Вермаль

Связанных пленников посадили в повозку. Мэссон беспомощно, в отчаянии оглядывался в поисках возможности побега. Он проклинал себя за то, что оказался так близко от дороги и не знал этого. Если бы он только не сделал привал!

Один из голландцев стеганул волов сьямбоком по спинам, и повозка рывком тронулась с места. Виллмер проехал на лошади рядом и на прощание поднял шляпу со словами:

— Позвольте вас оставить на попечение моих компетентных товарищей, а я пока поскачу вперед и сообщу мистеру Схеллингу о нашей удаче. У меня такое чувство, что он будет очень доволен. Наслаждайтесь поездкой, господа!

Глава 22

Открытая повозка тарахтела по пыльной дороге в направлении Кейптауна. Мэссон и Тунберг были связаны по рукам и ногам, а Эулеусу пришлось бежать за повозкой. На его запястьях тоже были веревки.

Один из двух голландцев держал наготове ружье и все время наблюдал за пленниками, другой же управлял волами, постоянно подгоняя их сьямбоком.

Мэссон попытался все объяснить:

— Сэр, я садовник, меня сюда направил король Англии. Если вы меня отвезете в какое-нибудь убежище, я смогу вам предъявить свое рекомендательное письмо.

Мужчина, который подгонял волов, обернулся и произнес по-английски с сильным акцентом:

— Вы только напрасно тратите время. Капитан Виллмер показывал нам вашу записную книжку. «Мистеру Мэссону для его ботанического путешествия на мыс Доброй Надежды», не так ли? — Голландцы рассмеялись, а Мэссон уставился на пыльное днище повозки. Его лицо, обожженное солнцем, совсем залилось краской.

— Вы, проклятые англичане, все время пытаетесь составить карту окрестностей Фолс-бей, чтобы когда-нибудь высадиться там с кораблей, — произнес один. — Мы всего лишь простые фермеры, но и то можем распознать шпиона, если он нам встретится. Вы не первый, уж поверьте, хотя не могу не признать: вы весьма находчивы.

Ветер стих, солнце постепенно клонилось к горизонту, повозка громыхала, направляясь вперед и оставляя позади равнину. Дорога пошла в гору. Когда они приблизились к подножью Столовой горы, Мэссон заметил, что стражник начал клевать носом, убаюканный ритмичным покачиванием повозки и послеполуденной жарой.

Эулеус молча, стоически семенил за повозкой, оглядывая иногда мимоходом горизонт позади, словно искал что-то на широкой песчаной равнине.

Тунберг тайком наблюдал за борющимися со сном солдатами.

— Жаль, что вы не прихватили с собой шпагу, мистер Мэссон, — произнес Тунберг с явным намеком в глазах.

Фрэнсис чувствовал, как нож оттягивает его карман, но не знал, как до него добраться, руки-то ведь у него были связаны за спиной.

— Там, куда вы сейчас держите путь, понадобится нечто большее, чем просто шпага, — пошутил стражник.

Голос его казался сонным, и вскоре голландец снова задремал.

Но когда повозка резко подскочила, переезжая из колеи в колею, мужчина отклонился назад, чтобы не потерять равновесие, а Тунберг привалился к Мэссону. Ему удалось связанными руками достать маленький нож из кармана Фрэнсиса. Швед быстро спрятал его за спиной, ловко открыл лезвие и принялся перерезать путы.

Наконец Тунберг нагнулся к Мэссону и шепнул ему на ухо:

— И последнее, мистер Мэссон: задолго до того, как стать врачом, я был ботаником. Если я погибну, мою коллекцию растений нужно непременно отправить Карлу Линнею в Уппсалу. Сообщите ему, пожалуйста, что я относился к нему как к отцу. И подыщите какие-нибудь красивые слова для моего надгробия. Я всегда считал, что англичане очень хорошо понимают мрачную меланхолию шотландских поэтов.

Не успел Мэссон возразить, как Тунберг вскочил и бросился с карманным ножом на одного из стражников. Тот среагировал поздно и выпустил из рук ружье, но ему удалось удержать руку Тунберга, сжимавшую нож. Когда швед навалился на стражника, ему мешали путы на ногах.

Повозка резко остановилась: другой стражник натянул вожжи. Тунберг и голландец рухнули на землю, борясь за упавший нож. Мэссон уже приготовился кинуться на второго солдата, который все еще не мог справиться с волами. Но как раз в тот момент, когда второй голландец собирался прийти на помощь своему другу, мимо уха Мэссона что-то просвистело и с ужасным глухим ударом вонзилось в деревянный борт. Копье, которое едва не угодило в Мэссона, имело лезвие около пятнадцати сантиметров длиной, утончавшееся к кончику. Оно было закреплено кожаными ремешками на слегка изогнутом древке, длина которого составляла около одного метра восьмидесяти сантиметров. Прежде чем британец успел сообразить, откуда оно прилетело, Эулеус схватил Мэссона и без лишних слов уволок под повозку.

Под защитой колес Мэссон услышал сдавленный крик голландца, который правил волами. Он свалился рядом с ними на землю. Его горло пробило еще одно копье.

Другой стражник, ввязавшийся в борьбу с Тунбергом, вырвался и поднял свое ружье. Он нажал на курок, порох зашипел, раздался гром выстрела. Голландец сразу же бросился заряжать ружье снова, но еще до того, как успел насыпать порох, упал на землю. Короткая дубинка с шишаком на конце, похожим на сустав бедренной кости, отобрала у него жизнь.

Тунберг пролез по пыли к Мэссону и Эулеусу, находящимся под повозкой. Он лихорадочно перерезал путы на ногах ножом, который все еще держал в руках, а потом позаботился об остальных пленниках. Когда швед освободил Эулеуса и вопросительно взглянул на него, негр нахмурился и покачал головой. Кто бы ни устроил эту атаку, но друзьями их точно не назовешь.

Кроме криков голландцев и выстрела, происшествие прошло почти бесшумно, как теперь с удивлением заметил Мэссон. Но его удивление быстро сменилось ужасом, когда он почувствовал, что невидимые враги приближаются, хотя он их и не слышал. В мгновение ока европейцы оказались окружены. Мэссон краем глаза из-под повозки мог увидеть только ноги атакующих. Путешественников взяли в кольцо.

Икры напавших от щиколоток до колен были обмотаны меховыми лоскутами, кусочки телячьей кожи защищали половые органы мужчин, ягодицы были прикрыты овечьими шкурами. Бедра и видимую нижнюю часть туловища покрывал охряно-красный жир, источавший резкий запах, который еще больше усилил подкатившую к горлу Мэссона тошноту.

Тишина сменилась тихими клацающими звуками и словами на языке, которого Фрэнсис еще никогда до этого не слышал. Когда один из нападавших опустился на четвереньки на траву, чтобы заглянуть под повозку, Мэссон увидел многочисленные железные, медные и кожаные браслеты на руках, цепочки с разноцветными жемчужинами на шее и поясе. Кроме того, воин был в накидке из леопардовой шкуры. Он придерживал рукой кровоточащую рану на боку. Туземец велел пленникам вылезти из-под повозки.

Выползая, Эулеус жалобно и умоляюще что-то закричал воинам. Он все время показывал на Тунберга, который выглядел очень спокойным и практически невозмутимым, словно все это было частью обычной загородной прогулки.

Туземец пронзительно взглянул на Эулеуса, вздрогнул и, казалось, остался доволен объяснением. Он повернулся к остальным воинам и выкрикнул какой-то приказ, отчего они немного успокоились.

— Что происходит? — поинтересовался Мэссон.

— Это хой-хой из внутренней части страны, — ответил Тунберг. — Возможно, они просто хотели забрать волов и оружие, но голландцы ранили их вождя, и дела его плохи. Есть и хорошая новость: Эулеус сообщил им, что я доктор и могу ему помочь.

— Но разве вы мне не говорили недавно, что вы ботаник? Кто же вы на самом деле?

— Трудно сказать, — холодно ответил Тунберг. — Я специализируюсь на лекарственных растениях, а в Париже закончил учебу как гинеколог.

Мэссон выругался, отчаяние охватило его.

— Вам не стоит волноваться. Эти мужчины не каннибалы, поэтому вы не попадете в их сегодняшнее меню на ужин. И, в отличие от ваших друзей в гарнизоне Кейптауна, они убьют вас быстро.

— О, от таких слов теперь мне точно стало легче, — сухо ответил Мэссон.

Солнце скатывалось за гору по левую сторону от них. Не говоря ни слова, всех троих вытолкали с дороги и погнали куда-то на север, в буш. Обильная роса, выпавшая на траве, до нитки промочила чулки и обувь Мэссона, а тени деревьев и кустарников тянулись, как длинные клыки, по засушливым равнинам, которые здесь называли «вельд».

За волами, которые возглавляли процессию, они несколько часов шли через кустарники молча. Мэссон уж было подумал, что этот ночной марш никогда не закончится, как вдруг ветер донес до него слабый запах костра. Члены племени стали переговариваться. Сердце Мэссона забилось быстрее, когда он понял, что они почти достигли цели.

Они вышли из кустарника на поляну, где располагался лагерь племени. Но радостные возгласы приветствия и ликования быстро смолкли, сменились беспомощным молчанием, когда ноги вождя подкосились и он рухнул на землю.