Пресс-хата - Илья Деревянко

– Горбатого могила исправит! – с искренним сожалением произнес бывший спецназовец и, брезгливо сморщившись, страшным боковым ударом ноги в висок отправил гнилую душу мокрушника прямым рейсом в геенну огненную. Затем он наклонился, приложил палец к сонной артерии Феликса, удостоверился в отсутствии пульса, взвалил труп на плечо, вынес во двор, погрузил в багажник своей «Нивы», уселся за руль и отправился к расположенному в пяти километрах от дома водохранилищу. Затормозив возле того места, где обычно удили рыбу местные жители, Дерюгин извлек тело из багажника, бегом отнес к самой дальней от берега полынье, спустил мертвого киллера под лед, бросил следом пистолет, ключи, патроны, вернулся к «Ниве» и через десять минут был снова дома. Машины, на которой приехал Купцов, в ближайших окрестностях не наблюдалось. Очевидно, покойный Феликс предусмотрительно оставил ее подальше от усадьбы, дабы шумом мотора не спугнуть ненароком жертву. «Пес с ней, с таратайкой убийциной, – устраиваясь в спальне на втором этаже поджидать Задворенко, подумал Константин Иванович. – До утра все равно не достоит! Обязательно угонят да на запчасти разберут. Народ в округе ушлый, палец в рот не клади!

Узнав от Купцова о «пленении» Вояки, Михаил впал в состояние, сравнимое лишь с гнусным ликованием демона, исхитрившегося погубить праведную христианскую душу. Задворенко скакал козлом по комнате, брызжа слюной, выкрикивал бессвязный матерный бред, восторженно хрюкал, взвизгивал и смачно хлопал себя ладонями по бедрам. В правдивости убийцы «сверхдоверенное лицо» не сомневался ни на йоту. Еще вчера, увидав избитых до полусмерти подручных, пресс-секретарь Крымова вспомнил о событиях тринадцатилетней давности, а также о сходстве фамилий, на мгновение сам заподозрил нечто подобное, однако, угнетенный страшной опасностью, исходящей со стороны «кума»-шантажиста, не дал хода развитию этих мыслей. Тем более что, по мнению Лимона-Однако-Ляльки, Вояка вряд ли мог выжить в тюрьме «с таким характером». Но теперь, после звонка Феликса, все встало на свои места.

– Попался, который кусался! – придя в чувство после всплеска дикой сатанинской радости, злорадно прохрипел Михаил. – Отольются кошке мышкины слезки! Ох отольются!!! Ты, падла, будешь подыхать о-о-очень медленно, в кошмарных муках! Уж я постараюсь! Отведу душу на полную катушку!!!

Задворенко наведался в подвал, упаковал в чемодан разнообразные палаческие причиндалы (тиски пальцедробительные, сверла зубные, иглы подноготные, щипцы, крючья, острый изогнутый серпом нож для сдирания кожи и т.д. и т.п.), положил чемодан в багажник «Мерседеса», лично сел за руль (свидетели ни к чему) и, поскуливая от нетерпения, погнал машину к усадьбе Дерюгина...

Когда под окном зарычал по-хозяйски мотор задворенковского «Мерседеса», Константин Иванович затушил в пепельнице сигарету, спустился вниз, отпер замок и встал напротив входа. Вскоре дверь распахнулась настежь. В ярко освещенный холл ввалился возбужденный, запыхавшийся пресс-секретарь «известного предпринимателя» и тупо уставился на Дерюгина. Только спустя десять секунд Михаил осознал весь ужас произошедшего, побелел как простыня, затравленно мемекнул, уронил чемодан и потной трясущейся рукой вытащил из кармана памятный читателю «браунинг». Бывший офицер спецназа даже не стал применять против столь жалкого существа изощренные приемы универсальной боевой системы. Он просто (поворотом корпуса) ушел в сторону с траектории возможного выстрела, рубанул ребром ладони по кисти сжимающей оружие руки и съездил «сверхдоверенному лицу» кулаком по уху. «Браунинг» упал на пол. Оглушенный Задворенко тоже. Схватив заслуженного прессовщика за шкирку, Дерюгин отволок его подальше от входа, бросил в угол, вернулся к дверям, поднял пистолет, раскрыл чемодан и протяжно, изумленно присвистнул:

– Ну и ну! – с глубочайшим отвращением произнес Константин Иванович. – Богатая коллекция мерзостей! Любой маньяк-потрошитель от зависти загнется! Ты, оказывается, патологический садист типа афганских моджахедов или современных «борцов за независимость Ичкерии»! Придется тебя шлепнуть! Такие выродки не должны небо коптить!

– Не на-а-адо!!! – встав на колени и воздев руки к потолку, слезно взмолился Михаил. – Я исправлюсь! Матерью клянусь!!!

Дерюгин презрительно фыркнул, тщательно прицелился в голову Задворенко, но в последний момент передумал и медленно опустил ствол.

– Печать смерти на лице[66]! – еле слышно прошептал он. – Не стоит самому мараться... Подонок явно не жилец!

– А?! Чего вы говорите?! – встрепенулся пресс-секретарь Семена Афанасьевича.

– Не твое собачье дело! – отрезал бывший спецназовец. – Короче, так... Если хочешь выйти отсюда живым – надиктуешь на видеокамеру все, что знаешь о преступлениях Крымова. Не забудь и собственные подвиги. Или пристрелю. Выбирай!

– Я согласен, согласен! – поспешно залопотал Михаил. – Выложу все без утайки!

– Тогда пшел на второй этаж! Шевелись, сволочь!!!

Задворенко откровенничал не менее четырех часов. Ближе к утру «сверхдоверенное лицо» олигарха выдохся, уныло вякнул: «Больше ничего не знаю» – и умолк. Константин Иванович выключил видеокамеру.

– Убирайся! – отрывисто сказал он.

– Извините! Один-единственный вопрос! – набравшись смелости, пролепетал Михаил. – Зачем вам запись? Меня вы еще можете с ее помощью прищучить, но до Крымова гарантированно не доберетесь! Хоть по всем каналам телевидения данную кассету прокрутите! С Афанасьича по-любому как с гуся вода! Ведь были же прецеденты!

– Это сейчас, – неохотно ответил Дерюгин. – Я же работаю на будущее. Не век вам, вурдалакам, Россию терзать! Придет время – за все заплатите! А теперь убирайся! У меня, признаться, руки чешутся тебя замочить! – Константин Иванович потянулся к торчащему за поясом пистолету.

Не искушая больше судьбу, Задворенко пулей вылетел из комнаты, кубарем скатился вниз по лестнице, машинально подхватил по-прежнему стоящий в холле чемодан с пыточными приспособлениями, вывалился из дома, рывком распахнул переднюю дверцу «Мерседеса», плюхнулся на водительское сиденье, торопливо завел мотор и до отказа выжал газ...

Пресс-секретарь Крымова гнал машину на предельной скорости. Как ни странно, чудесное избавление от смерти совсем не радовало Задворенко. Сердце Михаила сжималось в дурных предчувствиях, а в салоне автомобиля вновь откуда ни возьмись появились призраки убиенных соратников по пресс-хате. Рядом с Задворенко вальяжно развалился Юрий Крылов с неизменной бутылью серной кислоты. Остальные угнездились позади. Правда, на сей раз привидения вели себя довольно смирно, даже голова Шамиля Удугова не материла «щэнка Лымона». Лишь от Клюйкова резко воняло нечистотами да Николай Суидзе досадливо кряхтел, постукивая концом швабры попеременно в заднее и боковые оконца. Очевидно, никак не мог устроиться с удобством – швабра мешала. Уже наполовину спятивший, Михаил старательно не обращал внимания на надоедливых мертвецов и втайне надеялся благополучно добраться до дома, но... В полутора километрах от особняка Юрий Крылов неожиданно навалился холодной тяжелой тушей на Задворенко. Тот испуганно ахнул, выпустил руль, по касательной задел бампер двигающегося навстречу джипа и врезался в фонарный столб. Капот «Мерседеса» смялся в гармошку, сам Михаил чудом остался цел-невредим, а призраки, злорадно хохоча, растаяли в воздухе. Из развернувшегося боком джипа с матерной руганью выскочили три здоровенных мужика, подбежали к виновнику аварии, с корнем вырвали покореженную дверцу и... замерли словно громом пораженные.

– Ешкин кот!!! Господин Задворенко! Вот так везение! – опомнившись, вскричал один из них со смутно знакомым Михаилу лицом и синим свирепым взглядом древнего варвара. – Ваня, Петя, вытаскивайте подлюгу из тачки да основную примету проверьте!

Две пары сильных рук бесцеремонно выбросили «сверхдоверенное лицо» олигарха на дорогу и грубо содрали с него штаны.

– Точно, есть пятно! В форме перевернутого треугольника! – удовлетворенно зарычал синеглазый «варвар». – Попался, козел пресс-хатовский!!! Ща-а-ас, падла, поквитаюсь с тобой за брата!!!

На затылок пресс-секретаря «известного предпринимателя» обрушился могучий кулак, и Михаил надолго потерял сознание...

Викинг наткнулся на Лимона-Однако-Ляльку по чистой случайности. Прослушав аудиокассету с посланием покойного «кума», он ни на секунду не усомнился в достоверности предоставленной Афанасьевым информации и воспылал неистовой жаждой мести. Весь день и большую часть ночи Арсеньев-младший провел в обдумывании различных вариантов отлова «козла поганого», выяснил заодно адрес Михаила, а ближе к утру, подстегнутый неясным предчувствием, сорвался с места и в сопровождении двух ближайших друзей поехал к загородному особняку Задворенко, сам толком не понимая зачем. Друзья, отлично изучившие буйный нрав Вадима, не возражали, хоть мысленно и ворчали. Когда же в покореженном «мерсе» нежданно-негаданно обнаружился Мишка Лимон собственной персоной, оба бандита мгновенно преисполнились благоговейным восхищением сверхъестественной прозорливостью лидера группировки, однако, зная, сколь люто ненавидит Арсеньев-младший все мало-мальски напоминающее подхалимаж, вслух своих восторгов не выражали.