Демоны города масок - Юлия Арвер

– Что ты ей дала? – в страхе выдохнула я.

– Гордость Мансура – настойка от боли. Всегда ношу с собой пузырек на случай ранения. Не дает случиться болевому шоку.

– Да это же обычный дурман, который пьют отбросы! – взвилась я. Догадка подтвердилась.

– Настойка Мансура ни в какое сравнение не идет с тем, что глотают в подворотнях, – усмехнулась Игла. – Без этих капель твоя мать могла бы умереть от болевого шока. Разве ты хочешь этого? Так что перестань пучить глаза и вылей полкувшина мне на руки – их нужно обеззаразить.

Скрипнув зубами, я выполнила просьбу. Маура дышала глубоко и ровно, значит, действия Иглы не принесут ей боли. Ученица Мансура насухо вытерла руки и снова скомандовала:

– Возьми нож и закали его над огнем, а после ополосни той же водой из кувшина и протри чистым полотенцем.

Когда Игла промыла рану, а после поднесла обеззараженный кинжал к коже, я дернулась, чтобы отвернуться, но заставила себя смотреть. Пусть Мансур доверял своей ученице, но ей не доверяла я.

Лезвие погрузилось в рану и аккуратно надрезало кожу так, чтобы вытащить коварно засевший в плоти наконечник. Он плохо крепился к древку, и потому Игла, ругаясь сквозь зубы, доставала его медленно и аккуратно, пока Маура подергивалась в полубреду от отголосков боли. Я цеплялась пальцами за столешницу, едва держась на скамейке, и дрожала всем телом. Капли Мансура уже перестали действовать, оставив меня лицом к лицу с собственным ужасом.

За окном рассвело, когда на пол со звоном упала окровавленная стрела, от древка которой тут же отскочил и задорно цокнул наконечник. Игла вытерла вышитым полотенцем испачканные руки, безнадежно его испортив, и положила их прямо на сочащуюся кровью рану Мауры. Я собралась рявкнуть и одернуть ее, чтобы не смела делать матери больно, но чуть заметное свечение под ее ладонями вынудило захлопнуть открытый рот.

Глаза Иглы закатились, ее лицо серело так же быстро, как обретало цвет лицо Мауры. Кровь остановилась, а рана затягивалась.

– Лови меня, – только и успела буркнуть ученица Мансура, прежде чем кулем рухнуть на пол. Я ее не поймала, но кое-как усадила, прислонив спиной к кровати.

Игла напоминала покойницу, отчего в сердце тревожно ёкнуло воспоминание. Если лихомор отдаст слишком много сил, он умрет. Не слишком ли много отдала Игла? Не хватало еще сжигать ее мертвое тело в сердце леса под бдительным вниманием подданных Шурале.

Рана Мауры уже не выглядела столь устрашающе. Покопавшись в мешке Иглы, я выудила моток чистой материи и соорудила повязку на плечо матери, после чего достала из большого сундука мягкий бархатный халат, расшитый цветами. Кое-как у меня получилось набросить его на Мауру, чтобы никто из вошедших не увидел ее обнаженного тела, и даже запахнуть.

Осоловело уставясь на меня, мать блаженно улыбалась. Не удержавшись, я с отчаянием и невыносимым облегчением погладила Мауру по щеке и увидела, как опускаются ее веки. Если бы не промокшая одежда, сон сморил бы и меня, несмотря на медленно всходившее над кронами деревьев солнце.

Мы пережили страшную дождливую ночь. Пришел новый день. А мне бы только сбросить мокрые вещи и прикрыть глаза хоть на мгновение.

* * *

Кромешная мгла Нечистого леса обволакивала меня склизкими щупальцами, сотней холодных пальцев забиралась под кожу и тянулась к горячему сердцу. Я вздрагивала в полусне, завернутая в высохший походный плащ. На поляне расположились спящие солдаты. Женщины из прислуги ютились маленькой компанией в стороне от мужчин. Я тоже предпочла спать отдельно, но не согласилась лечь в домике Мауры. Там осталась Игла.

Тишина, какая бывала только в полнолуние, окутала поляну и погрузила ее в забытье. Я приоткрыла веки, вгляделась во тьму и невольно поежилась от страха. Что-то в этом лесу было не так. Костер, разожженный для связи с уехавшими всадниками, незаметно потух. Стало слишком тихо. Слишком пустынно. Никто не наблюдал из-за деревьев в надежде полакомиться человечинкой. Не шуршали лесные звери. Не шумел ветер в листве. Даже похрапывание солдат стихло, словно все они разом перестали дышать.

Я в страхе обернулась, но не смогла рассмотреть во мгле никого из них. Тьма Нечистого леса поглотила все вокруг. Едва слышное шуршание заставило вскочить на ноги и выхватить кинжал. Ко мне кто-то приближался, но тьма скрывала и его лицо, и фигуру.

– Здравствуй, сестренка, – столь ненавистный мне голос раздался близко… слишком близко, чтобы я сумела ускользнуть.

Холодные пальцы сомкнулись на моем запястье, до хруста сжимая его. Я пыталась кричать, но могла лишь выдыхать воздух в тишине. Животный страх бился и скребся в груди, в ушах шумела кровь, отдаваясь толчками в виске. Она словно стремилась вырваться из тела и рубиновой змейкой ускользнуть во мглу.

Как этот ублюдок сумел отыскать меня? Как Шурале позволил ему войти в лес? Почему не убил?

– Думала, что скроешься от меня? – В голосе Айдана звучало ничем не прикрытое наслаждение. Он загнал меня в ловушку и ликовал. – Я найду тебя, где бы ты ни пряталась, в какую бы нору не залезла, грязная крыса.

Я дернулась в попытке высвободиться, но этим лишь раззадорила Айдана. Из горла по-прежнему не вырывалось ни звука. Мы вдруг остались одни во всем этом бесовом лесу.

– Без своего огня ты – обычная девка, с которой я волен делать все, что пожелаю. – Сальные слова нового воеводы послышались над самым ухом, невольно отправляя меня почти на семь лет назад. В ночь моего первого убийства Айдан с таким же удовольствием шептал мне на ухо мерзости и угрозы.

«Никто никогда не возьмет тебя по собственной воле, но по моей просьбе каждый из них готов был помочь тебе. А ты, вонючая байстрючка, сожгла Алхана! Неужто возомнила себя палачом благородных господ, жалкая тварь?!»

В те страшные минуты его дыхание обжигало кожу, а слова – душу. Это же повторялось и сейчас.

Пальцы Айдана сомкнулись на моей шее, сдавливая и сдавливая. Еще немного, и она сломалась бы, как высохший прут. Я брыкалась, словно обезумевшая, но Айдан держал крепко, будто не был человеком из плоти и крови. Наконец он зарычал и с силой швырнул меня на землю. В голове от удара зазвонили колокола, и я совершенно потерялась, не в силах понять, где земля, а где небо.

Айдан навалился сверху, и я вдруг ощутила, как по шее расползается боль. Лезвие тоньше травинки неторопливо двигалось к ключице, разрезая кожу. Я чувствовала, как стекает из раны горячая кровь, но все так же не могла издать и