361 - Дональд Уэстлейк

— Все ясно.

— У нас уже есть половина организации. Осталось только заграбастать вторую. Сорвать это яблоко. — Он рассмеялся. — Понимаешь? Совсем как сорвать яблоко.

Было слышно, что этажом выше над нашими головами ходят люди. Кэпп посмотрел на потолок.

— Ну ладно, мне пора. Ты тоже тут не засиживайся.

— Хорошо.

Он подошел к двери, открыл ее и, оглянувшись, снова закрыл.

— Ты на что-то злишься, мой мальчик?

— Так, ничего особенного.

Он покачал головой и усмехнулся.

— Ты злопамятный сукин сын.

— Нет, я крутой и неразговорчивый тип.

Он вскинул брови.

— Ты злишься из-за того маленького спектакля на пристани?

— Нет. — Я спустил ноги с кровати. — Черт с ним. Ни на что я не злюсь.

— Поставив пепельницу на комод, я открыл ящик и достал револьвер Смитти. Он был вычищен и перезаряжен.

— Одевайся побыстрее, — сказал Кэпп.

— Да, сейчас.

— Они уже собрались. — Он вышел из комнаты, ухмыляясь и качая головой.

Я надел белую рубашку с прямым воротничком, темно-серый костюм, светло-серый галстук и черные ботинки. Револьвер я сунул за пояс слева, рукояткой вперед, чтобы его можно было легко выхватить правой рукой, и поднялся наверх.

Большинство приглашенных уже собрались. Арка между комнатами была почти такой же широкой, как сами комнаты, и образовавшийся длинный зал был заставлен стульями — на первый взгляд беспорядочно, но в то же время так, чтобы каждый мог видеть всех и не сидеть ни у кого за спиной. Игроки в покер закончили игру. Люди в тесных костюмах с зубастыми улыбками обменивались рукопожатиями. Трое шоферов выполняли роль барменов, то и дело поднося с кухни подносы, заставленные пивом и виски. Все тридцать восемь гостей громко разговаривали. Большинство из них курили сигары, остальные — сигареты. Я тоже закурил и подошел к Кэппу. Он сидел вместе с Ровито и маленьким лысым человечком с огромным носом.

Кэпп обнял меня за плечи и сказал:

— Ника ты, конечно, помнишь.

— Конечно.

Мы кивнули друг другу, причем Ровито улыбнулся первым.

Кэпп указал сигарой на второго.

— А это...

— Маленький Ирвинг Стайн, — подхватил я, дружелюбно кивая коротышке. Рад с вами познакомиться.

— Ты меня знаешь? — удивился тот. — А впрочем, почему бы и нет? — Он схватил Кэппа за локоть. — Не помню, рассказывал я тебе или нет, но у меня работает одна девка, которая занимается только тем, что читает книги и ищет те, в которых упоминается Маленький Ирвинг. Если такая попадается, я вешаю обложку на стену в гостиной. В основном это детективы в бумажных обложках. У меня уже полстены заклеено. Ты думаешь, они забыли? Хрен-то, никто нас не забыл, можешь не сомневаться. Эд, они до сих пор благодарны всем сердцем тем самоотверженным бродягам, которые все эти годы поставляли им виски и не давали сдохнуть от жажды в пустыне. Разве не так, Ник?

Ровито оскалился в улыбке, не глядя на Маленького Ирвинга.

— Ну ладно, — буркнул Кэпп, — что мы тут расселись? Пора начинать. Положив сигару на край пепельницы, он встал и хлопнул в ладоши. — Камера и блок! Камера и блок! Внимание! Смирно!

Многие засмеялись, и шум стал постепенно стихать.

— Ну что, ребята, начнем?

Со стороны казалось, что это самое обыкновенное собрание. Заскрипели стулья, разговоры смолкли, наконец кто-то откашлялся и наступила тишина.

Пятеро, включая меня, остались стоять, остальные присутствующие сидели.

Кэпп, сложив руки на груди и дымя зажатой в зубах сигарой, привалился спиной к косяку арки между комнатами; я стоял чуть позади, справа. Ник Ровито, точно в такой же позе, что и Кэпп, занял позицию у стены справа, по диагонали от нас. Толстяк Ирвинг Баумхайлер, сунув большие пальцы в жилетные карманы, стоял между Ником и противоположной стороной арки лицом ко мне.

Маленький Ирвинг Стайн расположился в соседней комнате у дальней стены.

Кроме меня в обеих комнатах не было ни одного человека моложе пятидесяти пяти, не говоря уже о том, что большинству шел седьмой десяток.

Седые или крашеные волосы, парики, лысины. Многие из них были в новых, но уже давно вышедших из моды костюмах. Все они курили и выжидательно смотрели на нас.

Кэпп жестом подозвал одного из шоферов, выглядывавших из кухни, и тот быстро подошел к нему с подносом виски. Кэпп взял стакан, я тоже. В комнате по-прежнему было тихо.

Некоторое время Кэпп подчеркнуто внимательно рассматривал свой стакан, потом заговорил:

— Многое можно рассказать о том, что плещется в этой стекляшке. Этот замечательный напиток помог многим парням загрести кучу денег. Но люди, которые его не любили, сказали, что его никто не должен пить, и тогда это помогло многим другим заработать еще больше. — Он усмехнулся, глядя в стакан. — А может, это были те же самые люди, кто знает? Когда его объявили незаконным, я сколотил неплохой капиталец. А потом эти мерзавцы сцапали меня за то, что я не хотел делиться с ними деньгами, которые они же и мешали мне зарабатывать. В конце концов они передумали и снова разрешили выпивку, а мне пришлось отправиться в такое место, где ее вообще не подают — ни законно, ни незаконно. Пятнадцать лет ни капли. Это, я вам скажу, ребята, чертовски дорого — столько времени просидеть на одной воде.

Осушив стакан в три глотка, Кэпп бросил его через всю комнату шоферу, стоявшему у двери в кухню.

— Кончай, Эдди, — тихо сказал Ник Ровито.

— Это была необходимая церемония, Ник. Крещение. Ребята, я хочу вам представить моего мальчика. Мой сын, носит имя Рэй Келли.

Затем он, указывая сигарой на каждого против часовой стрелки, представил мне всех собравшихся.

Я с каменным лицом посмотрел в лицо первым семерым, но потом мне надоело. С восьмого по двадцать первого я выпил свое виски, с двадцать второго по двадцать четвертого повернулся и поставил стакан на стол, с двадцать пятого по тридцатого закурил сигарету и кивнул оставшимся пятерым.

— А это, Ник, — закончив, сказал Кэпп, — было официальное представление.

Ник Ровито промолчал, даже не шелохнулся.

Кэпп глубоко затянулся и выпустил струю дыма — Итак, сначала они сказали, что выпивка — это незаконно, — продолжал он, разглядывая плавающие в воздухе кольца, — а потом сами же отменили свое решение. Но за это время кто-то наварил кучу денег. А теперь попробуй угадай, что еще могут объявить легальным? Как насчет Мэри-Джейн? Рэй, как в наше время называют марихуану?

— Трава.

— Фу, как пошло. Ну так вот, и что же дальше? Она не вызывает никаких тяжелых последствий, а привыкнуть к ней труднее, чем к табаку или выпивке.

Так может быть, в одно прекрасное утро мы проснемся, а она будет разрешена?

— Не приведи господь! — пробормотал толстяк, сидевший слева от меня.

Несколько человек приглушенно рассмеялись...

— Не говори, Сэл, — кивнул Кэпп, — я отлично тебя понимаю. И то же самое может случиться со ставками на скачках. Или с казино, как это уже случилось в Неваде. А будет по всей стране. Может быть, вскоре это и произойдет. Или, помните, как шлюхам разрешили работать в открытую в гетто в Галвестоне и кое-где еще?

— К чему ты клонишь, Эдди? — перебил его Маленький Ирвинг.

— К чему я клоню? А к тому, что почему бы нам не решить, что это законно уже сейчас? И имеет обратную силу, как эти их поганые подоходные налоги? Понимаете?

Все заулыбались, закивали, заскрипели стульями, посмеиваясь и пыхтя сигарами. Ник тоже улыбнулся.

— Это была шутка, так ведь, Эдди?

— Ты прав, Ник, — кивнул Кэпп. — Ребята, давайте-ка четко определим размеры нашего пирога. Это не вся страна. И даже не восточное побережье. Это будет только Нью-Йорк, ну и, конечно, окрестности — Джерси, Лонг-Айленд и так далее.

— Большой Нью-Йорк, — сказал кто-то.

— Точно.

— Эдди, а что так скромно?

— Скажи им, Ирвинг, — ответил Кэпп.

Баумхайлер откашлялся и вытащил пальцы из жилетных карманов.

— Джентльмены, я назову вам пять имен. Арнольд Грингласс, Сальваторе Аббадаринди, Эдвард Уайли, Шон Аучиначи, Вито Петроне. Эти джентльмены наши старые друзья или по крайней мере приходятся таковыми большинству из нас. Они начинали в одно время с нами, и в конце тридцатых — начале сороковых им повезло с карьерой куда больше, чем многим из нас, но они по-прежнему остаются нашими старыми друзьями. Они и еще ряд наших друзей занимаются бизнесом как на региональном, так и на национальном уровне. И они согласны с тем, что мы заслуживаем Нью-Йорк в большей степени, чем группа, владеющая им в настоящее время, — разумеется, при условии, что мы сумеем доказать наши способности отнять его у нынешних владельцев. Национальные, региональные и местные организации из других центров не будут вмешиваться в эту борьбу. На этот счет мы имеем их недвусмысленные гарантии, которые, в свою очередь, основаны на наших собственных заверениях, что наши амбиции не будут распространяться за пределы Большого Нью-Йорка.