Пыточных дел мастер - Джин Вульф

— Значит, тебе нравится эта? — спросил хозяин. Не помню, чтобы я что-либо ответил, но Рош шагнул вперед с кошельком в руке и объявил, что платит за нас обоих. Я проследил за вынимаемыми из кошелька монетами, ожидая увидеть блеск хризоса, но на свет появились лишь несколько азими.

«Шатлена Текла» коснулась моей руки. Надушена она была крепче, чем настоящая Текла, однако аромат оказался точно тем же — мне он напоминал розу, сжигаемую в огне.

— Идем, — сказала она.

Я последовал за ней. За дверью оказался грязноватый, тускло освещенный коридор, приведший нас к узкой лестнице. Я спросил, много ли здесь еще придворных дам, и она приостановилась, искоса взглянув на меня через плечо. Возможно, ее лицо выражало удовлетворенное тщеславие, или влюбленность, или то смутное ощущение, какое испытываешь, когда состязание становится игрой.

— Сегодня — лишь несколько, из-за снегопада. Мы с Грацией приехали в одних санях.

Я кивнул. Она наверняка явилась сюда из какого-нибудь темного переулка поблизости и, скорее всего, пешком, с шалью на голове и в старых, насквозь пронизываемых холодом туфлях, и все же перед моими глазами тут же возникла отчетливая картина: взмыленные боевые кони быстрее любой машины несутся галопом сквозь снегопад, и ветер свистит в ушах юных, прекрасных, пресыщенных дам в соболиных и рысьих шкурах, темнеющих на фоне красного бархата сидений…

— Ну, ты идешь?

Она уже поднялась до верхней площадки и почти скрылась из виду. Ее окликнули, назвав «дражайшей сестрицей», и, поднявшись парой ступеней выше, я увидел женщину, очень похожую на прекрасную спутницу Водалуса. Она не обратила на меня никакого внимания и, как только я догадался посторониться, стремительно сбежала вниз по лестнице.

— Вот видишь, что можно получить, если только чуть-чуть подождешь!

На губах моей куртизанки мелькнула улыбка, которую я явно видел где-то прежде.

— Но я все же выбрал тебя.

— Ну, вот потеха — так потеха! Идем, идем — не стоять же вечно на этом сквозняке. Да, ты ничуть не изменился в лице, но проводил ее таким воловьим взглядом!.. Что ж, она и впрямь мила, спору нет.

С этими словами женщина, так похожая на Теклу, отворила дверь, и мы оказались в крохотной спальне с огромной кроватью. К потолку была подвешена погасшая кадильница на блестящей серебристой цепочке; в углу на высокой подставке стоял светильник под розовым колпаком. Между маленьким туалетным столиком с зеркалом и узким платяным шкафчиком оставалось как раз достаточно места, чтобы пройти внутрь.

— Хочешь раздеть меня?

Кивнув, я потянулся к ней.

— Тогда будь аккуратен. — Она повернулась ко мне спиной. — Застежки — там. Если разорвешь что-нибудь в возбуждении, придется платить отдельно — не говори потом, будто тебя не предупредили.

Пальцы мои нащупали крошечную застежку и расстегнули ее.

— Но я полагал, что у шатлены Теклы множество платьев.

— Так оно и есть. Но как я вернусь в Обитель Абсолюта в разорванном?

— У тебя здесь, несомненно, имеются и другие.

— Да, пара. Много здесь держать нельзя — кто-нибудь унесет, пока меня нет.

Платье, что выглядело дорогим и роскошным в комнате с фальшивыми колоннадами, на поверку оказалось сшитым из тонкой дешевой ткани.

— Ни атласа, — сказал я, распуская следующую застежку, — ни соболей, ни бриллиантов…

Я отступил от нее на шаг (при этом упершись спиною в дверь). Теперь в ней не было ничего от Теклы. Чуть внешнего сходства, кое-какие жесты, да еще одежда — ничего более. Передо мною, в крохотной, холодной комнатушке, стояла с обнаженными плечами и шеей бедная молодая женщина, чьи родители, скорее всего, с благодарностью примут скудное серебро из кошелька Роша и сделают вид, будто не знают, где бывает их дочь по ночам…

— Ты — вовсе не шатлена Текла, — сказал я. — Что я здесь делаю…

Вышло, наверное, гораздо многозначительнее, чем предполагалось. Она повернулась ко мне лицом, и тонкая ткань платья соскользнула с ее груди. В глазах ее, точно пущенный зеркалом «зайчик», мелькнул страх. Должно быть, она и прежде попадала в такое положение, и это выходило ей боком.

— Я — Текла, — сказала она, — если тебе хочется, чтобы я была ею.

Я поднял руку.

— Здесь есть кому защитить меня, — поспешно добавила она. — Мне стоит только закричать. Во второй раз ударить уже не успеешь.

— Неправда, — сказал я.

— А вот и правда. Трое мужчин…

— Ни единого. Весь этаж пуст и холоден — думаешь, я не заметил, как здесь тихо? Рош со своей девушкой остался внизу, и, наверное, получил комнату получше — платит-то он. А женщина, которую мы встретили на лестнице, просто уходила и хотела прежде переговорить с тобой. — Я взял ее за талию и поднял в воздух. — Кричи. Никто не придет.

Она молчала. Я бросил ее на кровать и присел рядом.

— Ты зол оттого, что я — не Текла. Но я хотела стать ею для тебя — и стану, если захочешь. — Стянув с моих плеч чужое непривычное пальто, она бросила его на пол. — Ты очень сильный.

— Вовсе нет.

Я отлично знал, что некоторые из трепетавших передо мной мальчишек уже гораздо сильнее меня.

— Очень! Но разве тебе, такому сильному, не по силу одолеть реальность — хотя бы ненадолго?

— Что ты хочешь сказать?

— Слабые верят в то, во что вынуждены верить. А сильные верят в то, во что хотят, и заставляют это стать реальностью. Кто есть Автарх, как не человек, верящий в то, что он — Автарх, и силой собственной веры заставляющий и других верить в это?

— Но ты — не шатлена Текла, — ответил я.

— Как и она сама. Шатлена Текла, которую ты вряд ли и видел хоть раз… Хотя — нет, здесь я ошибаюсь. Ты бывал в Обители Абсолюта?

Ее маленькие, теплые ладони легли мне на плечо и потянули вниз. Я покачал головой.

— Некоторые клиенты говорят, что бывали там. И мне всегда нравилось слушать их.

— Они и вправду бывали в Обители Абсолюта? На самом деле?

Она пожала плечами.

— Я хотела сказать, что шатлена Текла — вовсе не шатлена Текла. То есть не та шатлена Текла, что живет в твоем воображении — единственная, до которой тебе есть дело. И я — тоже не она. Какая же тогда между нами разница?

— Наверное, никакой. Я принялся раздеваться.

— Однако ж все мы хотим знать, что же реально на самом деле. Отчего? Наверное, потому, что всех нас притягивает к теоцентру. Иерофанты говорят, что только он воистину реален.

Она поцеловала мое бедро, зная, что одержала верх.

— Ты в самом деле готов искать истину? Не забывай: для этого ты должен быть облечен фавором, иначе попадешь в руки палачей. И это тебе не понравится!