Kurohibi. Черные дни - Gabriel

— Т-с-с-с.

Затем он спокойно пошел к старосте. Хикари с грохотом опрокинула стул позади себя и попятилась назад. В ее глазах помимо бесконечного позора и ужаса трепетал настоящий дикий страх.

«Так значит, это правда».

— Аска тебе сообщила? — спокойно спросил он, не сводя с лица улыбку.

Хикари задрожала еще больше, глаза расширились, руки непроизвольно прикрыли распахнувшийся в ужасе рот.

— Понятно. Не поделишься, что она сказала? Я все-таки волнуюсь за нее.

— Си… Синдзи… — Хикари от страха вдруг охрипла. — Я… Я не понимаю… О чем ты…

— Пожалуйста, не обманывай, — он специально с грохотом опустил бейсбольную биту на парту, отчего Хикари сильно вздрогнула и пикнула, положил рядом скакалки и сам присел на то место, об которое Хикари терлась минутой ранее, проведя по нему рукой.

«Нагрето и, кажется даже, немного влажно».

— Хикари-тян, я буду с тобой откровенен. Все это время я жил с Аской, и хоть она меня изрядно допекала, она все же мне нравилась как девушка. Что уж говорить, я был от нее без ума. Иногда я видел ее в нижнем белье, и это меня так возбуждало, что я мчался в ванную, чтобы снять напряжение. Там лежали ее трусики, и, смотря на них, я мастурбировал. Это конечно слегка постыдно, но это нормально, это естественно для нас. Иногда она меня специально дразнила, чтобы посмотреть, как я краснею и мучаюсь от бессилия. А два дня назад она предложила поцеловаться, сама. Однако, почувствовав возбуждение, она отстранилась от меня, я догадываюсь почему, но, тем не менее, я больше не мог это выносить и просто набросился на нее. Так она сказала?

Хикари с вымученным лицом кивнула.

— Она… она сказала, что ты овладел ею силой. Что ты изнасиловал ее.

— Это правда, — кивнул Синдзи. — Я сломил ее сопротивление. Аска горда и никогда не позволит к себе кому-то прикоснуться, но так она будет вечно одинокой, будет страдать от этого. Я причинил ей боль, унижение, но потом, Хикари-тян, она не сказала, что было потом? Она наслаждалась. Сквозь слезы и боль она чувствовала блаженство, стонала в своем желании, изнывала, когда я останавливался, билась в экстазе, когда я входил в нее. Она ведь и об этом тоже сказала, так?

Дрожащая Хикари потупила взгляд, на ее глазах повисли слезы.

— Я ведь прав, Хикари-тян? Иначе, почему ты так возбудилась?

— Неправда! — вдруг резко выкрикнула она. — Не из-за этого!

— Вот как? А отчего же?

Она замялась с ответом.

— Видишь, Хикари-тян, ты настолько извращена, что новость об изнасиловании твоей подруги взбудоражила тебя. Ты как и Аска, наслаждаешься унижением.

— Нет! — голос у нее стал писклявым и дрожащим. — Это не так! Не поэтому! Ты ошибаешься!..

Она зарыдала, закрыв лицо ладонями, и слезы потекли сквозь ее пальцы.

— Эй… — сочувственно произнес Синдзи. — Эй, Хикари, не плачь, не надо, прошу. Я не осуждаю тебя и не ругаю ни в коем случае. Наоборот, я хочу тебе показать, что здесь нечего стыдиться, мы все иногда не можем совладать со своим возбуждением, это простые человеческие инстинкты. Ничего плохого не случилось, все останется между нами, я обещаю.

Он поднялся и пошел к ней. Хикари попыталась отстраниться от него, но уткнулась задом в парту, так что Синдзи легко ее нагнал и заключил в объятия.

— Нет… — сквозь плач сдавленно прошептала она. — Ты ошибаешься… Все это ужасно… Ты изнасиловал Аску… И я… я ужасна…

Синдзи отнял ее руки от лица и, заглянув прямо в глаза, произнес:

— Я покажу тебе, что ничего плохого в этом нет.

— Ты?.. — ее глаза на мгновение округлились и даже слезы замерли в их уголках.

А Синдзи, не дав ей опомниться, скользнул щекой по ее лицу, прижавшись к мягким горящим щечкам, и губами ущипнул мочку уха.

— И-й-я! — от неожиданности вскрикнула Хикари и попыталась вырваться, но Синдзи сжимал ее слишком плотно.

Он наклонил голову дальше, проведя губами по ее скулам и ниже — в сильном поцелуе всосавшись в ее шею. В нос ударил дурманящий лимонный аромат, кожа ее была необычайно нежной, гладкой и горячей, притом напрягшейся от сопротивления. Хикари запищала, начав сильнее вырываться, а когда Синдзи стал языком ласкать ее шею, ее пробила мелкая дрожь, и она со всхлипом выдохнула.

— Прекрати!.. — выдавила она, не прекращая дерганий. — Нет!.. Хватит, прошу, остановись!

Синдзи отлип от ее шеи и с улыбкой взглянул в слезящиеся кофейно-карие глаза. На ее раскрасневшемся испуганном лице забавно выделялись точки веснушек, два хвостика по бокам подергивались от каждого всхлипывания, раздвоенная челка обрамляла симпатичное лицо.

— Хикари-тян, ты и вправду прекрасна.

Она задрожала, сдерживая новую волну рыданий.

— Синдзи… — прошептала она. — Когда… Почему ты стал таким?..

— Таким?

— Таким пугающим… Ты стал страшным… Ты пугаешь меня…

— В этом нет ничего страшного, ты увидишь.

Ее глаза округлились.

— Что? — хрипло прошептала она.

— Ты, как и Аска, поймешь, что своих чувств не стоит стыдиться. Прямо сейчас.

Хикари заскулила в накатившем плаче, зажмурившись и начав биться в хватке Синдзи. Тот подхватил ее за талию и усадил на парту, придвинув к себе как можно плотнее и устроившись между ее ног.

— Хватит! Прошу, Синдзи, отпусти! Я никому ничего не скажу, клянусь, только остановись! Умоляю!..

— Хикари-тян, это неизбежно. — Синдзи приблизился к ее залитому слезами лицу и тепло улыбнулся. — Тебе нужно это ощутить, чтобы понять. Иначе будет несправедливо по отношению к твоей подруге, ты не находишь?

Хикари, замерев на секунду и осмыслив слова Синдзи, в ужасе закричала, но тот накрыл ее рот в глубоком поцелуе, прекратив крик. Она стиснула зубы, и тогда Синдзи начал целовать и посасывать ее дрожащие губы, скользя вниз, проводя языком по подбородку и начав облизывать шею, ее твердый бугорок на гортани, упругую кожу рядом, мягкую впадину под подбородком. Хикари неистово трясло, голова сама запрокинулась назад, из груди донесся судорожный сдавленный писк, она уперлась локтями в Синдзи и сжала его своими бедрами.

— Ведь это так приятно, Хикари, — прошептал он, слизывая соленые слезы с ее щек и возвращаясь к шее, прилипнув к ней вампирским поцелуем и оставляя багровые засосы.

— Нет… — еле слышно на выдохе произнесла она. — Нет…

Синдзи начал