Три сердца и три льва (сборник) - Пол Андерсон

Хольгер сидел понурившись. Влип. Кому понравится быть послушной фигуркой в чьей-то шахматной партии?

Нет, это не для него. Никто не может лишить его свободы воли. Мировой Закон? К черту! Почему он должен считаться с чужими законами?

– К делу! – нетерпеливо воскликнул он. – Удастся тебе вернуть меня обратно?

Алианора печально вздохнула. Мартинус покачал головой:

– Нет, рыцарь. Боюсь, эта задача мне не по плечу. И, думаю, она не по плечу кому бы то ни было, будь он человек или обитатель Срединного Мира. Если мои догадки верны, то ты не просто втянут в борьбу Порядка и Хаоса, но играешь в ней центральную роль. – Он вздохнул. – Быть может, раньше, когда я был молод, нахален и весел, я попытался бы рискнуть. Если бы ты знал, каковы они – проделки студентов с факультета магии… Однако с тех пор утекло много воды, и я отдаю себе отчет… Боюсь, от меня будет мало толку.

– Что же мне делать? – беспомощно спросил Хольгер. – Куда мне идти?

– Не знаю… Разве что… Искать Кортану. Этот меч выкован из той же стали, что и Жуаёз, Дурандаль, Эскалибур. По преданию, он освящен кем-то из Отцов Церкви. В руках правоверного владельца Кортане надлежало охранять христианский мир. Но меч украден. Говорят, подданными феи Морганы. Она не в силах уничтожить его, но с помощью язычников-дикарей где-то спрятала.

– Я должен его найти?

– Это опасно, мой юный друг, это очень опасно. Однако больше мне в голову ничего не приходит. Знаешь что? – Мартинус хлопнул Хольгера по колену. – Мы сделаем вот что! Моих сил и знаний – кстати, некоторые утверждают, что они весьма значительны, – хватит, чтобы узнать, где спрятан меч. Да-да, так мы и поступим. Это будет наилучшим решением.

– Я безмерно тебе благодарна, – сказала Алианора. Опасности были для нее пустым звуком. Главное, Хольгер задерживается в этом мире на неопределенный срок.

– Боюсь, что у меня тесновато, – ответил Мартинус. – Но в городе есть постоялый двор, где вы найдете все, что пожелаете. Передайте заодно хозяину, что я не забыл о его долге… М-да… Кстати, кстати… Может быть, ты хотел бы, рыцарь, избежать встречи с этим сарацином? У меня найдется все для полного преображения – по умеренной цене.

– С каким сарацином? – удивился Хольгер.

– Как? Я тебе не сказал? Ах, дырявая голова! Нужно все записывать, все записывать. Так вот, тебя ищет какой-то сарацин. Он тоже сейчас в городе.

Глава 16

Мартинус порылся в своих фолиантах и развел руками: вернуть Хольгеру память он оказался не в силах. Зато с помощью нескольких пассов и вонючего дыма он снабдил датчанина совершенно новой внешностью. Взглянув в зеркало, Хольгер увидел, что кожа его лица потемнела, волосы и борода стали черными, а глаза из голубых превратились в карие.

– Раньше ты мне больше нравился, – вздохнула Алианора.

– Когда захочешь вернуть свой естественный облик, – сказал Мартинус, – воскликни: «Белгор Меланхус!» Или, возможно, Кортана сам развеет мои чары.

– Неплохо было бы поработать и над моим конем, – заметил Хольгер. – Он слишком бросается в глаза.

– Но-о-о… – запротестовал было Мартинус.

– Пожалуйста, – попросила Алианора.

– Ну хорошо, хорошо. Введите его сюда. Но чтобы он вел себя тут пристойно.

Папиллон заполнил собой всю переднюю. И вскоре из дома вышел конь каштановой масти. Махнув рукой, Мартинус предложил изменить, по выбору Хольгера, и герб. Хольгер вспомнил Айвенго – и его щит тут же украсило вырванное дерево.

– Приходите завтра, и я сообщу все, что сумею узнать, – велел волшебник. – Но не раньше, не раньше полудня. А то вы, странники, думаете, что если солнце взошло, то день, почитай, скоро кончится.

Они покинули дом чародея в сумерках. Темнота быстро сгущалась, и искать путь к постоялому двору им пришлось чуть ли не на ощупь. На пороге дома их встретил улыбающийся толстяк.

– Вы ищете ночлег? Прекрасно! У меня есть покои, в которых останавливались даже коронованные особы!

– Нам нужно две комнаты, – сказал Хольгер.

– Я могу спать на конюшне, – небрежно обронил Хуги.

– Две комнаты!

Толстяк кивнул. Путешественники спешились. Алианора подошла к Хольгеру и тихо спросила:

– Зачем нам две комнаты? У костра мы спали бок о бок.

Ее волосы пахли солнцем.

– Здесь я не доверяю себе, – буркнул он.

Она захлопала в ладоши:

– Но это здорово!

– Что?! Ну нет! К черту! Две комнаты!

Хозяин опять кивнул и улыбнулся, но, улучив момент, когда на него никто не смотрел, выразительно постучал пальцем по лбу.

Он проводил гостей в комнаты, меблированные только кроватями, но довольно опрятные. До сих пор Хольгеру как-то удавалось обходиться без денег, но сейчас он с ужасом подумал, как он будет расплачиваться с хозяином. Алианору, разумеется, финансовые проблемы не интересовали. И еще об одном подумал Хольгер с тревогой. Каждая собака в этом городишке, разумеется, уже знала о его приезде. И все знали, конечно, что прибыл блондин, а у Мартинуса превратился в брюнета. Эти сведения с легкостью дойдут до сарацина. Хольгер снял доспехи и переоделся в свою лучшую тунику. На всякий случай нацепил меч. Вышел из комнаты и наткнулся на Алианору.

– Пойдем поужинаем? – неуверенно предложил он.

– Пойдем, – глухо ответила она и неожиданно схватила его за руку. – Хольгер! Я совсем не нравлюсь тебе?..

– Да нет… Ты мне нравишься…

– Я знаю, я дикая и некрещеная… Дикая птица… Но я могу с этим проститься, Хольгер! Я могу стать обычной женщиной… дамой!

– Видишь ли, Алианора… Ты прекрасно знаешь, что я должен вернуться домой. Что ни говори, а это не мой мир, и в нем нет для меня места.

– А если тебе не удастся вернуться? – горячо прошептала она. – Если тебе придется остаться?

– Тогда… тогда это будет совсем другая история…

– Я не хочу, я не желаю, чтобы ты возвращался! Нет-нет, я буду, я буду изо всех сил помогать тебе, потому что ты… – Она отвернулась. – Почему жить так непросто?

Он взял ее за руку, и они спустились по лестнице.

В обеденном зале постоялого двора пылал камин. Зал был узким и длинным, с низким и темным потолком. За большим общим столом сидел только один человек. При появлении Хольгера он вскочил и воскликнул: «Ож…» – но осекся.

– Простите, я обознался, благородные господа. – Он поклонился. – Я принял тебя за другого, рыцарь. Еще раз прошу прощения.

Хольгер подвел Алианору к столу. Вероятно, это был тот самый сарацин, который искал его. Среднего роста, худощавый и гибкий, он выглядел весьма элегантно в своих просторных белых одеждах и красных башмаках с загнутыми носами. На поясе – кривая сабля, на голове – тюрбан с изумрудом и страусиным пером. Темное узкое лицо, орлиный нос, короткая аккуратная бородка и золотые серьги в ушах. Он двигался легко и плавно, как кошка, а говорил мягко и вежливо, но с первого взгляда было понятно, что в бою он мог оказаться опасным противником…

– Мы охотно извиняем тебя, – галантно ответил датчанин. – Осмелюсь представить тебе госпожу Алианору… де ля Форе. А я… хм… сэр Руперт из Граустарка.

– Боюсь, что ничего не слышал о твоих владениях, рыцарь, поскольку прибыл я с далекого юго-запада и в этих краях только гость. Сэр Карау, – представился он. – Некогда король Мавритании, к вашим услугам. Не соблаговолите ли разделить со мной трапезу?

– Охотно, сэр Карау, – без промедления согласился Хольгер. Король, готовый оплатить счет, был весьма кстати.

Они уселись. Необычный наряд Алианоры явно смущал Карау, и он старательно отводил от нее глаза. Выбор меню он взял на себя, перепробовал все хозяйские вина, покритиковал их и указал, какой именно сорт подавать к тому или иному блюду. Хольгер не мог удержаться от замечания:

– Я полагал, что твоя религия, рыцарь, запрещает употреблять спиртное.

– Ты принимаешь меня за кого-то другого, сэр Руперт, – отозвался сарацин. – Я христианин, как и ты. Да, когда-то я сражался на стороне еретиков, пока справедливый и благородный рыцарь, одолевший меня в бою, с щедростью не открыл мне свет истинной веры. Но должен признаться, что, останься я мусульманином, я все равно не осмелился бы нанести оскорбление прекраснейшей из дам и не выпить за ее здоровье.

Ужин прошел под аккомпанемент приятной легкой беседы. Потом Алианора зевнула и отправилась спать. Карау и Хольгер уселись поудобнее: им предстояло главное – основательная мужская пьянка. И хотя Хольгер честно пытался уклониться, сарацин настоял.

– Для меня истинное счастье оказаться в обществе человека, который в равной степени умеет сложить изысканный сонет и владеть мечом, – заявил он. – Такие встречи – большая редкость в этом диком краю. Поэтому прошу не отказывать мне в любезности, рыцарь.

– Ты прав, это дикие края, – согласился Хольгер и с деланым равнодушием добавил: – Такого рыцаря, как ты, могла привести сюда только крайняя необходимость.

– Да, я ищу одного человека. – Карау пристально посмотрел Хольгеру в глаза. – Может быть, ты о нем слышал? Он высок и могуч, как ты, только со светлыми волосами и светлой кожей. Под седлом у него черный конь, а в гербе он носит либо орла – чернь на серебре, либо три сердца и трех львов – золото и багрец.