Приручить Сатану (СИ) - Бекас Софья

Когда трапеза подошла к концу, Саваоф Теодорович подошёл к уже известному шкафу и вынул из какого-то ящика колоду карт, ловко проделывая с ней разные фокусы.

— Будете играть? — спросил он из темноты гостиной, пропуская из одной руки в другую «пружинку».

— Я всегда «за», — ответил Бесовцев, опрокидывая в себя остатки чая. Саваоф Теодорович вопросительно посмотрел на Еву.

— Я не против, но только если не на что-то, — сказала Ева, задумчиво создавая ложкой в кружке маленький смерч из чаинок.

— Ну… — протянул Бесовцев, нагловато положив ногу на ногу. — Так не интересно. Предлагаю сыграть на желания.

— Только не на желания! — сразу воскликнула Ева: играть на желания ей хотелось меньше всего.

— А на что же? На деньги?

— Нет, почему. Можно… На конфеты, например.

Саваоф Теодорович и Бесовцев коротко переглянулись, а затем разразились добрым, искренним смехом. Ева потупила глаза и обиженно надулась.

— Ладно, — Саваоф Теодорович отодвинул в сторону вазу с конфетами, чтобы раздать карты. — Если желание Вам не понравится, можете не выполнять.

Ада тоже хотела поиграть со взрослыми, но её в итоге не взяли, поэтому ей пришлось довольствоваться пресловутыми конфетами и возможностью смотреть в карты отца.

Играли всего пять раз; не все пять раз проиграла Ева, два раза умудрился проиграть и гражданин Бесовцев, но девушка уже заранее обрадовалась, что взяла себе некую «акцию». Получалось так, что Ева должна была два желания Бесовцеву и одно Саваофу Теодоровичу, а Бесовцев, в свою очередь, по одному каждому из них.

— Дамы вперёд, — учтиво намекнул хозяин дома, убирая карты обратно в коробку. Молодой человек с немного косым взглядом откинулся на спинку стула в ожидании своего вердикта и выпустил в воздух тонкую упругую струйку дыма, которая сразу превратилась в почти идеально овальное облачко. Сигареты в его руке Ева снова не заметила, а Саваоф Теодорович ничего не сказал по этому поводу, поэтому девушка только молча поджала губы. Она всерьёз задумалась над тем, что бы загадать относительно новому знакомому. Ничего путного и более интересного, чем мешок конфет, ей так и не пришло в голову, поэтому она просто назвала то, что давно хотела.

— Серьёзно? Куст белой розы? — Бесовцев даже поперхнулся, когда услышал её желание: признаться, он ждал нечто более экстравагантное. Ева пожала плечами и только сказала, что он может и не выполнять её просьбу, на что Бесовцев презрительно фыркнул, нагнулся под стол и, как факир, вынул оттуда маленький шипастый кустик в глиняном горшке. Расширенные от удивления глаза Евы остались незамеченными, как и её скромное тихое «спасибо».

— Ну что ж, — гражданин Бесовцев довольно потянулся, хрустнул пальцами и кровожадно улыбнулся в предвкушении улова. Ева постаралась выглядеть спокойной, но на самом деле внутри она очень волновалась. — Я хочу, чтобы ты… Однажды поздней ночью посмотрела в окно. Сможешь выполнить?

Ева снова удивлённо на него посмотрела, но на этот раз её непонимание встретили хитрые глаза Бесовцева.

— Да, но ведь Вы никак не проверите выполнение желания…

— О, поверь, мне это не нужно. Так что, ты согласна? И да, избавь меня, пожалуйста, от своего вежливого обращения на "Вы" — чувствую себя стариком.

— Как скажешь. Я согласна.

— Отлично, — Бесовцев довольно потёр друг о друга ладони, придумывая ещё одно желание, и, видимо, забывшись, выпустил тонкую струйку дыма, сразу превратившуюся в маленькую серенькую птичку. Саваоф Теодорович, до этого не вмешивающийся в их разговор и думающий о чём-то своём, слегка махнул рукой, заставляя птичку рассеяться в полупрозрачное облачко, и строго посмотрел на Бесовцева, который под его взглядом сразу вернулся с небес на землю.

— И… Спой нам что-нибудь.

— Спеть? Что именно?

— На твоё усмотрение, — Бесовцев лукаво посмотрел на хозяина дома и как бы невзначай сказал: — Саваоф Теодорович прекрасно играет на скрипке, ты знала?

— Да, доводилось слышать… Очень красиво.

— Поверь, с его сопровождением даже самые ужасные звуки будут казаться прекрасной песней, но, я думаю, ты и так неплохо поёшь, — сказал Бесовцев, выпуская под нос слабый дымок, так что он стал похож на китайского дракона с длинными усами. Саваоф Теодорович шуточно закатил глаза, поражаясь его наглости, но всё-таки встал со стула и пошёл за скрипкой, шепнув Еве на ухо, чтобы она пока выбрала музыку. Девушка знала наизусть не так уж много песен, так что вариантов было немного.

— «Пшеничные волосы», — сказала она, когда Саваоф Теодорович вернулся со скрипкой. Тот понимающе кивнул и попробовал пару нот.

— «Снова всходит луна, предвечерние полосы

Освещают надеждой пшеничные волосы…»

Как только прозвучали первые строчки песни, Ева совершенно забыла про какое-либо волнение: Саваоф Теодорович отлично играл, будто всю жизнь учил именно эту партию.

— «…Что струятся в руках, словно жидкое золото,

Словно мёд, наконец-то застывший от холода.

Я люблю эти волосы цвета пшеницы,

Что качаются в поле под щебет синицы,

Что хранят чёрно-белое дерево, трепет,

Когда думают, что их никто не заметит.

Они лентой песчаной вдоль берега вьются,

Как змея, с пересохшей пустыней сольются,

И не шелест волны мне мерещится снова -

Это волосы шепчут подобия слова.

Я смотрю и не вижу пшеничные пряди,

Потому что они развеваются сзади,

Потому что они, словно ангел-хранитель,

Раскрывают свои обнажённые крылья.

Я их ласковый шёлк пропускаю сквозь пальцы;

Заплетаются волосы в собственном танце,

И тугая копна распадается ворохом

Между тихой землёй и расплавленным воздухом.

Расцветают в воде белобрысые лотосы,

Расцветают надеждой пшеничные волосы,

И качаются в поле немые колосья

Вокруг собственной тонкой невидимой оси».

Прозвучала последняя нота, и всё стихло. Ада уже давно спала на коленях Саваофа Теодоровича, совершенно не обращая внимания на разговоры взрослых, поэтому мужчина аккуратно, чтобы не разбудить, отнёс её в детскую. Бесовцев тоже о чём-то задумался, периодически выпуская изо рта небольшие клубы дыма, и в этот момент он выглядел таким серьёзным и взрослым, словно позади у него была длинная тяжёлая жизнь, проблемы которой преследуют его до сих пор.

— Ты очень красиво поёшь, — тихо сказал он после некоторого молчания, задумчиво разглядывая ногти. Ева тихо поблагодарила и вдруг заметила, что его глаза смотрят ровно, не косо, хотя, может быть, ей так просто показалось под определённым углом.

— Саваоф Теодорович, осталось Ваше желание, — сказала Ева, когда мужчина вернулся в гостиную. Тот посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, от которого Еве стало не по себе, и наконец сказал:

— Я не буду ничего загадывать, по крайней мере, сейчас. За Вами будет должок, — Саваоф Теодорович откинулся на спинку стула и вздёрнул рукав правой руки, чтобы посмотреть время. — Уже довольно поздно. Наверное, Вам пора.

Когда Ева пришла к себе домой, то сразу легла спать, потому что чувствовала себя как выжатый лимон — слишком много слишком ярких событий. Настолько много, что Ева забыла, что гражданин Бесовцев жил в доме напротив.

Глава 10. Куда приводят желания

С воскресенья и знакомства с гражданином Бесовцевым прошло несколько дней. Ева честно помнила про желание и каждый раз, ложась спать, обещала выполнить его, когда она случайным образом проснётся посреди ночи. Пока такой ситуации не происходило, поэтому совесть Евы была чиста, однако когда наступила среда, а ночи всё так же пролетали как одно тёмное мгновение, девушка твёрдо решила исполнить желание, чтобы не быть должной перед Бесовцевым. Если быть честным, то Еве просто стало интересно, зачем он загадал то, что не сможет проверить, и что же такого может произойти, если она посмотрит ночью в окно.

Любопытство сгубило кошку.

Ева ложилась спать, когда в очередной раз вспомнила про обещанное желание. Непоколебимая решимость, поселившаяся ещё днём где-то глубоко внутри, заставила девушку завести будильник на час ночи вопреки собственному желанию хорошо и спокойно поспать. Да, ради исполнения чужих мечт иногда приходится жертвовать своими.