Жизнь Там. Книга 6 - Татьяна Очер

class="p1">Обломов подвинул ко мне листок бумаги с несколькими строками вверху: «На рассмотрение магического суда направляется дело о передвижном фургоне с зельями. Задержаны стражей в Звоннице. По утверждению хозяина фургона абсолютно безосновательно. Потому как у него все документы в порядке.»

Я непонимающе похлопала ресницами.

— Ни разу не видела, чтобы зельями торговали с фургона.

— Это потому, что ты все время жила в достаточно крупных городах, где есть свой хотя бы аптекарь.

Я согласно кивнула головой. В левой Пяди были три аптекарских лавки, плюс два алхимика — зельевара. Еще что-то изготавливалось при Храме Луноликой. А в столице и подавно на каждой улице свой аптекарь или алхимик-зельевар.

— Сама понимаешь, что мелкие поселения и деревеньки такой роскоши лишены. Вот там то и нужны подобные фургоны.

— Тогда что он делал в столице? — спросила я.

— Похоже, именно это и заинтересовало стражей, а внятного ответа они на свой вопрос не получили.

В дверях появился незнакомый мне страж:

— Ваша честь, все в сборе. Мы можем заходить?

— Прошу, — ответил магистр.

— А «все в сборе» — это кто? — тихонько поинтересовалась я скорее для проформы.

— Это значит, что обе стороны присутствуют, и мы можем начинать судебное заседание, — так же тихо стал объяснять мне судья пока в зал проходили люди. — В данном случае, это хозяин фургона, если есть, то и его служащие, их защитник, и стражи, которые его задержали.

— Понятно.

Двери с грохотом захлопнулись. В зале стало на четыре человека больше. Два стража без труда определялись по форме. А вот двое остальных… Парни чуть за двадцать, одеты как горожане среднего достатка и, главное, оба нервничают. Только один мнет какие-то бумаги у себя в руках. А второй покусывает нижнюю губу. И нервно смотрел то на нас с судьей, то на громко тикающие часы.

— И кто из них кто? — скосив глаза на магистра одними губами поинтересовалась я.

— Смотри и учись, — так же тихо ответил новоприобретенный наставник, а потом уже громко произнес: — судебное заседание по делу об остановленном стражей аптекарском фургоне объявляю открытым. В документе сказано, что все необходимые и надлежаще оформленные бумаги аптекарь имеет. Прошу защитника предоставить их на рассмотрение суда. А стражу предоставить более полный устный отчет о событиях остановки аптекарского фургона.

Нервно мявший в руках бумаги молодой человек тут же сорвался с места к нашему столу, на бегу расправляя бумаги.

— Мы шли по установленному маршруту, — начал один из стражей, — когда увидели стоящий на улице аптекарский фургон. Нам это показалось странным.

— Выдвигаю протест, — вклинился в повествование стража защитник. — Фургон просто стоял и никому не мешал.

Магистр Обломов заговорщицки посмотрел на меня:

— Попробуй разобраться с этим делом.

— Я? — моему удивлению не было границ. Дурацкое какое-то дело! Фургон просто стоял. Стража просто его арестовала. А зачем и почему непонятно.

Потянула на себя принесенные бумаги. Бумага о владении передвижной аптекарской лавке на имя такого-то. Продажа права собственности такому то, а потом следующему.

— Итак, согласно бумагам, вы — пятый по счету владелец аптекарского фургона? — подивилась я.

— В точности так. Мой подзащитный приобрел свое дело только чуть более полугода назад, — подтвердил защитник, непонимающе смотря то на меня, то на судью. Но что-либо спрашивать не осмелился.

Разрешение на торговлю травяными сборами и магическими зельями по всей территории Белогорья и Степи. Налоговые книги. Приписан к небольшому северному городку Загребу.

— И что ваш подопечный делал в Звоннице? — спросила я.

— В документе же написано. Ничего. Просто стоял, — нервно пояснил защитник.

— Хорошо, спрошу иначе, с чего стража произвела арест? — с этими словами я перевела взгляд на стражников. — И что Вам показалось странным?

— Место где остановился фургон, пусть и не центральная площадь, но людное и на торговлю бойкое место. Но аптекарские снадобья, это не тот продукт, который будут закупать впрок, без особой надобности. Эм… ваша честь… — страж смотрел то на меня, то на судью, но после недолгих размышлений докладывать стал, все же, судье. — А еще, прежде чем встать туда, где он стоял, ему пришлось проехать аптекарскую лавку. До нее всего два дома. А на соседней улице есть кабинет алхимиков и зельеваров. Старинный кабинет. С репутацией. Там уже внуки тех, кто его открыл работают. Их все знают. К ним в основном и идут.

— А что находилось на том месте, где вы арестовали фургон?

— Да так, лавка, — пожал плечами страж. — С потравой. От грызунов там, тараканов и прочей вредоносной живности. И этот у них был.

Я ощутила, как сидящий рядом со мной судья расслабился и благосклонно кивнул головой стражу продолжать.

— Вышел оттуда с двумя ящиками, заполненными цветными пакетиками с порошками. Вот тогда мы его и арестовали.

— А чего странного то⁈ — возмутился защитник. — Или, вы думаете, в деревнях да поселках травить эту заразу чем-то другим будут? И у кого такой продукт селянам спрашивать, как не у торговца снадобьями?

— Это на Второй то Купеческой улице? — удивился страж.

— А что, есть какой-то запрет брать товар именно с этой улицы? — возмутился защитник.

— Стоп! — сказала я, обращаясь непосредственно к арестованному торговцу. — Когда и через какие ворота вы въехали в город? И по каким улицам добирались до места ареста?

— Так, через южные, — ответил аптекарь. — С утра и въехал. Думал, по-быстрому закуплюсь и уеду. Я не местный, поэтому правил все время прямо, так, думал, точно не заблужусь. Вначале были рабочие кварталы, а потом сюда выехал. Заприметил нужную лавку и все купил.

Все звучало складно, да ладно, только вот мой отец купец, и я прекрасно знаю, что в столице выгодно распродаваться торговцам. А вот закупаться любой будет от нее как можно дальше. Потому как, чем дальше, тем дешевле.

— И как часто вы закупаетесь в Звоннице? — с милой улыбкой произнесла я.

— Да как товар закончится, а я мимо проезжаю, так и закупаюсь, — поведал арестованный.

— То есть, уже не в первый раз?

— Ну, да, — согласился аптекарь.

— Замечательно, — произнесла я, удовлетворенно откинувшись на спинку стула.

— Теперь, когда все, наконец, выяснили, не освободят ли моего подзащитного и не