Мечта о любви - Джоан Дарлинг

– Будешь летать?

Она лишь покачала головой.

Дэн перегнулся через стол и ласково, но крепко пожал ей руки, стараясь передать хоть немного душевной силы и веры в себя.

– Почему бы тогда не попытаться устроиться здесь же, на Санибел? – вкрадчиво спросил он. – Тогда ты бы могла постоянно видеться с сестрой.

Эшли покраснела: все ее внимание поглотили эти большие сильные руки, поросшие короткими золотистыми волосками. Она осторожно освободилась, сунула руку в карман и сжала в кулаке юнонию. Ей трудно было собраться с мыслями. Но если она останется, то будет встречаться не только с Джессамин, но и с Дэном. Ах, какая заманчивая перспектива! Слишком заманчивая! Но она еще не имеет права даже мечтать о любви!

И Эшли подняла глаза, стараясь не поддаться очарованию напряженного, выжидающего взгляда Дэна:

– Нет, я не смогу остаться. Я давно просматриваю газеты, где помещают объявления о работе. Тех, с которыми бы я справилась, совсем немного: официантки, клерки, няни. А еще я поинтересовалась ценами на жилье. Здесь очень дорогие квартиры – я вряд ли смогу себе это позволить. Мне очень нравится на Санибел, но место в раю стоит слишком дорого. – И она попыталась улыбнуться. Пересохшее горло отказывалось служить, но все-таки она произнесла: – Рано или поздно мне все равно пришлось бы вернуться в реальный мир. И лучше сделать это сейчас, пока не поздно.

Эшли резко отвернулась и сделала вид, будто смотрит на бутенвиллеи, чтобы спрятать слезы, выступившие на глазах. Алые и пурпурные венчики цветов изящно покачивались в такт дыханию ветра. Не в силах усидеть на месте, она резко поднялась из-за стола. Поглощенная своим горем, Эшли слишком поздно, заметила, как что-то маленькое упало с ее колен и покатилось по полу, но ей было не до этого. На непослушных ногах она поспешила прочь с этой уютной, чудесной террасы, вниз по лестнице, туда, где стоял их автомобиль. Эшли плюхнулась на кожаное сиденье, нагревшееся под солнцем, и в тот же миг рабочие на вырубке снова завели бульдозер. Грохот и лязг окончательно лишили ее сил. Казалось, что стальной ковш своими острыми блестящими клыками вгрызается прямо в ее сердце.

Сквозь пелену слез, застилавших глаза, Эшли следила за Дэном. Он поднимался из-за стола с таким видом, как будто только что получил нокаут, но все равно намерен биться за победу до конца. Внезапно он нагнулся и подобрал что-то с пола. Выпрямился и замер, разглядывая какой-то предмет у себя на ладони. Его выразительные черты сковала непривычная мертвая маска. Эшли подалась вперед, силясь разглядеть его находку. Как раз в эту минуту сквозь колеблющуюся листву на террасу проник узкий луч солнца и заблестел на полированной поверхности юнонии. Эшли ничего не могла с собой поделать и разрыдалась.

Глава 8

Дэн понуро согнулся над рулем своей малолитражки и смотрел прямо перед собой, ведя машину по чистеньким улочкам Каптивы, словно сошедшим с рождественской открытки.

Когда Эшли сочла, что достаточно успокоилась и способна держать себя в руках, она решила вести себя как ни в чем не бывало, общаясь с Дэном непринужденно и по-дружески. Не в силах больше терпеть это мрачное молчание, она робко спросила:

– Ты не хочешь со мной поговорить?

– Нет. – Он так напряженно всматривался в до рогу, как будто вел машину сквозь густой туман, хотя перед ними простиралась всего лишь пустая улица, залитая ярким солнечным светом.

– Ты скоро сам поймешь, что я права. – Она повернулась, стараясь заглянуть ему в лицо.

– Я думаю.

– Личные мысли?

– Очень личные.

Эшли откинулась на спинку сиденья с таким ощущением, будто перед ее носом с грохотом захлопнулась дверь. Но с другой стороны – никто не отнимал у Дэна права держать свои мысли при себе и не делиться с ней. Ведь и она, между прочим, на всем протяжении их знакомства не допускала его в свое прошлое и держала при себе свои мысли. Откуда ему знать, что ей самой страшно даже думать о прошлом – и уж тем более рассуждать о нем вслух. Это обязательно заставит ее заново пережить ту боль, тот ужас, от которых она безуспешно пыталась избавиться на протяжении двух месяцев. Почему бы Дэну тоже не сделать тайну из своих мыслей? И все же ей было обидно. Не желая больше унижаться, Эшли тоже замкнулась.

Пока длилось это мрачное молчание, ей захотелось получше разглядеть профиль Дэна, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Густые, спутанные от ветра, выгоревшие на солнце волосы светлой гривой обрамляли сосредоточенно нахмуренный высокий лоб. Прямой нос и упрямо выпяченный широкий подбородок. Полные чувственные губы, умевшие быть такими податливыми и ласковыми, сейчас сурово сжались в узкую прямую линию. Еще немного – и она уедет и не увидит его больше никогда. От этой мысли сердце заныло в груди. Неловкими пальцами Эшли заново затянула розовый шарф, удерживавший волосы на затылке, и заставила себя отвлечься на мелькавшие за окном забавные лавочки и дома старого города.

Дэн сбросил скорость и повернул на Храмовую улицу. Проезжая мимо выкрашенного белой краской деревянного дома по правую руку, он буркнул:

– Городская библиотека.

Внезапно машина круто свернула на следующем перекрестке и затормозила перед изящной белой часовней, на которую бросала свою кружевную тень высокая австралийская сосна. Над фасадом вились изящные сине-белые буквы: «Церковь у моря. Открыта в любое время для всех верующих». Дэн выбрался наружу, обошел машину, распахнул дверцу и протянул руку, предлагая Эшли тоже выйти. По ее руке пробежала легкая волна жара, как будто его прикосновение было более горячим, чем солнечные лучи, обжигавшие затылок и плечи.

– Мы собираемся молиться? – Эшли не знала, что и подумать.

– Нет! – рассмеялся Дэн. – Но если хочешь – можно сюда заглянуть. Говорят, там очень красиво.

В ответ на улыбку и покорный кивок он взял Эшли под руку и повел к крыльцу.

Стоило ей оказаться в этом прохладном сумрачном пространстве, как на нее снизошло удивительное умиротворение. Эшли уже забыла, когда в последний раз ей было так спокойно на душе. Она не спеша разглядывала бледно-голубые стены, стрельчатые окна с прочными жалюзи, отсекавшими шум и духоту солнечного дня, ряды деревянных скамеек с сиденьями с голубой обивкой. В дальнем конце зала возвышалась массивная кафедра из темного дерева, такой же старинный орган и алтарь. На алтаре мягко светился полированный золотой крест, потиры и подсвечники. Откуда-то налетел мягкий ветерок и коснулся волос Эшли. Она запрокинула голову к куполу: там мерно вращались лопасти двух больших вентиляторов, а светильники под зелеными абажурами давали приглушенный загадочный свет.