Беседка - Деверо Джуд

Дария подняла голову. Она была полностью вымотана и в последний момент удержалась от заявления, что во всех неприятностях виновата сама Шерил.

— Да, помню. И что же?

— Вы сказали ей: «Пришлите все, что у вас есть».

— Да, — нетерпеливо повторила Дария.

У нее не было времени на игру в загадки. Если она не поторопится, то опоздает на ужин.

— Она так и сделала, — Шерил с трудом сдерживала улыбку. — Она отправила вам посылку… Вот она! Я попросила Бобби из отдела почты помочь ее принести. Это надо видеть!

К великому неудовольствию Дарий парень из отдела почты положил стопку бумаг толщиной почти в метр на ее и без того перегруженный стол.

— Тут пять романов, и все они написаны от руки! — заявила Шерил так, словно рассказала самую смешную шутку на свете.

Дария вымученно улыбнулась.

— Вышли все обратно, — сказала Дария, — и объясни наши правила насчет рукописных текстов…

Но она не договорила, потому что в приемной зазвонил телефон, и Шерил бросилась к нему.

«Раз, два, три», — считала Дария, пытаясь снять накопившееся раздражение. Бумаги, которые ей так нужны сегодня, оказались как раз под этим рукописным монстром. Она смотрела на него, боясь к нему прикоснуться, иначе бумаги разлетятся по всему кабинету, и она еще лет десять будет находить разбросанные по углам рукописные страницы.

Уголок нужной ей рукописи торчал из-под этой чудовищной стопки. Может быть… если очень осторожно… Дария потянулась к листку. Взгляд упал на верхнюю страницу присланной рукописи. Почерк был довольно четкий.

«Макс повернулся ко мне и спросил: „Как бы перекусить?“ И я поняла, что пришло время начать расследовать новое убийство», — прочитала Дария.

Она улыбнулась. Домохозяйка превращается в детектива… И прочитала следующее предложение…

Через десять минут в кабинет снова вошла Шерил, все еще посмеиваясь.

— Сейчас попрошу Бобби унести романы. Я просто хотела показать вам…

— Выйди, — велела Дария, читая десятую страницу рукописи. — И закрой дверь с той стороны!

Шерил молча, на цыпочках, вышла из кабинета.

Через полчаса в кабинете зазвонил телефон. Дария, не глядя, нажала кнопку автоответчика, а когда через пару минут звонок повторился, она отключила аппарат, чтобы ей не мешали.

На следующее утро, ровно в восемь, в кабинет Дарии ворвалась разъяренная женщина издатель.

— Какого черта ты вчера не явилась? — заорала она. — Я весь вечер придумывала для тебя оправдания!

И вдруг замолчала, увидев выражение лица Дарии. Издатель знала, что означает этот взгляд. Она называла его взглядом Святого Грааля. Он появлялся, когда редактор нашел то, ради чего он и стал редактором. Это не имело никакого отношения к деньгам или к выполнению требований капризных авторов. Этот взгляд означал, что редактор отыскал по-настоящему хорошую книгу. А такая книга — святая святых для издателя.

Издатель тут же перестала орать.

— Сколько? — тихо спросила она.

— По меньшей мере, миллион экземпляров в твердой обложке, — прошептала Дария. — Здесь пять книг, и еще три намечается.

Какое то время издатель молча смотрела на нее.

— Тебе что-нибудь принести? Бублик? Сок? Кофе? Мешки денег, чтобы отослать автору?

— Машинистку.

— Я пришлю тебе трех! — сказала издатель и вышла из кабинета.

В центре холла она издала громкий радостный вопль.

Глава 15

В комнате стало тихо. Мэдисон хотя и не читала романов Элли, но много слышала о них. Первая ее книга вышла через шесть или семь лет после того, как они встретились в Нью-Йорке, то есть примерно в 1987 году, и тут же стала бестселлером. Мэдисон помнила, что в течение нескольких месяцев после выхода книги женщины у нее на работе только об этом и говорили. Они полюбили Макса — хамоватого героя, и еще больше — Джордан Нил — смелую героиню, которая легко попадала во всякие переделки и умело из них выпутывалась.

Мэдисон собиралась прочитать какую-нибудь книгу Александрии Фаррел, но у нее постоянно не хватало времени. Она думала, что после Роджера никогда больше не будет никого лечить. Но, несмотря на это, снова сидела над медицинскими учебниками и специализированными журналами. Правда, теперь и учебники, и журналы касались животных, а не людей.

Мэдисон нахмурилась и затянулась.

— А что сказал о твоем триумфе муж?

— Он страдал, — пробормотала Элли, тяжело вздохнув. — Но говорил о своей радости. Не могу описать, насколько виноватой я себя чувствовала. Я убеждала его, что мои достижения — это и его победы. Я посвящала ему каждую книгу. В каждом интервью повторяла, что он — мое вдохновение. И, конечно, отдавала ему каждый заработанный пенни. Я заключала все контракты и принимала решения по поводу капиталовложений. Я учредила акционерное общество. Я все делала сама. Мартин только тратил деньги. Но мы притворялись и перед собой, и перед окружающими, что он — мой менеджер. Мне казалось, что если он поверит в то, что распоряжается деньгами, то поймет — успех не только мой, но и его…

— Мужчинам всегда мало, — заметила Мэдисон. — Сколько для них ни делай — одна неблагодарность. На суде многие, в том числе Дороти Оливер, подтвердили, что без моей лечебной помощи Роджер не смог бы снова ходить. А он заявил, что если бы не мое психологическое давление, он начал бы ходить гораздо раньше.

Элли кивнула.

— Чем большего успеха я добивалась, тем больше Мартин унижал меня. Он знал, как сделать мне больно. Он превратил мою жизнь в кошмар. Он твердил, что я помешала ему стать музыкантом, что если бы он не уехал из Нью-Йорка ради меня, то стал бы известным. Я напоминала ему, что бросила живопись и уехала из Нью Йорка в Лос-Анджелес, где он собирался стать музыкантом. Но он уверял, что я бросила живопись из-за собственных неудач, а в Лос-Анджелес мы переехали, поскольку мне хотелось жить там, где больше солнца.

Элли снова глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Я боролась, сколько могла. Потом мне стало все равно… Я устала от того, как он глупо растрачивал деньги. Мы купили большой дом со студией для звукозаписи. Мартин забил ее музыкальной аппаратурой, заставил весь дом аудиоколонками и черными ящиками с мигающими лампочками. И когда дом уже трещал по швам, объявил, что теперь нужен дом побольше, со студией в четыре раза больше нашей. Он все покупал, покупал и покупал и постоянно ныл, что я зарабатываю слишком мало и слишком медленно. Мне надоело все это терпеть, и я подала на развод.

Она помолчала.

— Судья встал на сторону моего мужа. Мартин пришел, потрясая моими книгами и вырезками с интервью как доказательствами того, что он принимал огромное участие в моей работе. И судья поверил каждому его слову, сказал, что это совместная собственность, то есть Мартин — равноправный владелец моих книг, поэтому имеет на них такие же права, как и я. Под этим подразумевалось, что он может добавить в них порносцены, может остановить их издание — все, что угодно. Чтобы сохранить права на свои произведения, мне пришлось отдать Мартину деньги, полученные от продажи книг — все, что я заработала. Мало того, я должна всю жизнь содержать его.

— Шутишь? — удивилась Мэдисон.

— Нет! Тут не до шуток. Мартин добился своего. Мне пришлось застраховать жизнь на огромную сумму, чтобы, если я умру или разорюсь, все досталось ему.

Лесли нарушила мрачную тишину.

— Может, забудем на время о наших несчастьях и пойдем посмотрим город? Купим друг другу подарки на день рождения! Кто что хочет получить на сорокалетие?

— Я хочу получить возможность начать все сначала, — ответила Мэдисон.

Элли задумалась.

— А я хочу мести или нет… только справедливости.

— Кажется, я видела и то, и другое в магазинчике на углу. Знаете, такой возле рыбного?

Мэдисон и Элли удивленно уставились на нее, потом поняли и рассмеялись.

— Ладно, — согласилась Элли, поднимаясь с дивана. — Я видела где-то в витрине лампу в форме крокодила. Ее стоит купить. Мой редактор собирает все крокодилообразное.