Последний Гравёр крови - Ванесса Ли

услуг; они здесь, чтобы защищать гостей, потому что, если верить Конгми, эти похороны соберут вместе технократических лидеров Теумаса: комиссары, промышленные руководители, врачи и инженеры. Могущественные люди, у каждого из которых несомненно было достаточно мотивов для убийства.

Больше чем подозрение или страх, она чувствовала жалость к покойному Конгми, что его похороны могут пригласить врагов вместе с друзьями, одних неотличимых от других.

Прогуливаясь к задней части гостиной, Нхика поразила себя тем, насколько хорошо ей удалось смешаться с этой толпой. Для этого достаточно было принять душ и надеть одежду, покрывающую каждый сантиметр открытой кожи, ее выцветшие шрамы и пятнистые руки, потрескавшиеся ногти.

Но все же она беспокоилась, что ее этикет мог бы выдать ее происхождение, поэтому она стояла у самого угла, подражая окружающим и кланяясь головой тем, кто обращал на нее внимание. Толпа шевелилась, гости подходили к гробу по очереди, но она лишь наблюдала.

Когда ее взгляд пробежал по толпе, он зацепился за несколько знакомых лиц: Андао и Трин, стоявших плечом к плечу; Мими у гроба отца, склонившая голову; и доктор Санто разговаривающий с гостем.

Ее глаза сузились — нет, не просто какой-то гость, а парень из Конного Района. Мистер Вен. Ей потребовалось мгновение, чтобы узнать его в черной траурной одежде, но теперь она видела его полностью: аккуратно уложенные волосы, темные глаза, аккуратность костюма. Это был безусловно он.

Прежде чем она могла отвести глаза, он бросил на нее взгляд, и их взгляды встретились. Она попыталась отвлечь свое внимание, но он не отводил взгляда, даже когда его разговор с доктором Санто продолжался.

Он узнал ее? Или просто заметил, что она выглядит не на своем месте?

Его взгляд пристально смотрел на нее с любопытством. Зная, что ее раскрыли, Нхика решила подойти к нему. Собрав всю смелость и общественный этикет, она пересекла комнату и вставила себя в разговор между мистером Веном и доктором Санто.

— Доктор Санто, — приветствовала она, не теряя Вена из виду. — Я рада встретить знакомое лицо здесь.

— Ах, верно — вы извне города. Надеюсь, вы не почувствуете себя здесь слишком изолированно. Вы вскоре узнаете имена, — сказал доктор Санто, указывая на молодого человека. — Позвольте представить вам Вена Кочина.

Вен Кочин — это удовлетворило ее, что она узнала его полное имя. Она наклонила голову в знак приветствия. Их взгляды встретились; она пыталась увидеть в его глазах признание, но нашла лишь внимательное исследование. — Суон Ко Нхика, — представилась она.

— Приятно, — произнес он без особого интереса. Он поднял бровь. — Официантка, полагаю?

— Кочин! — отчитал его доктор Санто, и гнев возник в груди Нхики. Так, он помнил ее в рваной одежде и запутанных волосах, хотя теперь она явно была одета в панихидную одежду аристократки. Она ожидала любопытства и удивления, но не ожидала… презрения.

— Гость, — прошипела она. Мгновенно ей пришла мысль, не ошиблась ли она в их встрече в Конном районе — действительно ли он тогда препятствовал Мясникам, или просто собирал свои документы?

— Хмм. Ты как будто и вправду не принадлежишь этому месту, — сказал он, и они оба с доктором Санто открыли рты, чтобы ответить, когда Андао покашлял вначале комнаты.

Когда брат и сестра стали за кафедрой, все заняли свои места, и Нхика была усажена на стуле в задней части комнаты, придумывая дюжину ответов в своей голове. Кочин, сидя рядом с доктором Санто спереди, больше не бросал на нее взгляд, но Нхика смотрела на тонкую линию кожи под его высоким воротником и представляла, что могла бы с ней сделать.

Ее внимание отвлеклось от него только тогда, когда начались речи воспоминаний, сначала родственников, а затем друзей. Она не должна была удивляться, но некоторые из них были знаменитостями, чьи имена и лица она узнала из газет.

Один из них был мистер Нем, занимающийся военной промышленностью — военной технологией, такой как артиллерия, бомбардировщики и боеприпасы. Нхика подумала, что это, должно быть, была непростая отрасль, учитывая стойкое нейтралитет войны в Теумасе, но его не касалось это, когда он выходил на трибуну. — Город потерял свечу, — начал он, его голос был громким. — Куан ушел раньше времени, и Теумас всегда будет задаваться вопросом, что могло бы быть. Он был стрелой, нацеленной на большие вещи — филантропию, дедовщину, может быть, даже на Комиссию. Те из нас, кто сегодня здесь, не будут одиноки в скорби — вся страна будет скорбеть вместе с нами, таково было влияние его личности.

Комиссия? Хотя Нхика никогда не следила за политикой, она слышала о свободном месте для комиссара. Это было достаточно важным, чтобы даже она слышала о предстоящих выборах, но она не знала, что мистер Конгми участвует в них.

Закончив свое прощание, мистер Нем встретил аплодисменты, и за ним на трибуну поднялся другой. Сначала Нхика не узнала его, пока он не представил себя как Нгут Лиен Буон, из компании Нгут Инвеншнс — еще одна крупная фирма в отрасли автоматонов, хотя ни одна из них не могла сравниться с известностью Конгми Индастриз.

— На этой неделе мы оплакиваем потерю великого человека, отца и друга, — сказал он. — Теумас не имеет королей, но если когда-либо был человек, который должен был быть нашим представителем, его звали Конгми Вун Куан. Хотя многие смотрели на наши отношения в индустрии как на конкуренцию, я знал его только как великого наставника и еще большего друга. — Его голос приобрел театральную окраску, его прощание стало лишь монологом для этой уставшей аудитории. Нхика скребла себе спинку от скуки, пока мистер Нгут продолжал.

Один за одним, аристократ за аристократом поднимались, чтобы доказать свою посмертную любовь к покойному Конгми, а Нхика искала лица своих покупателей. Никто из них, казалось, не присутствовал сегодня, но она видела, как эта толпа, с бесконечным богатством, могла бы заинтересоваться границами того, что можно купить за деньги: запрещенные наркотики, экзотические животные, смертельные яды. Граверы крови.

Её первый похороны были похоронами отца, когда Нхика была восьмилетней; это было её первое столкновение со смертью. Её бабушка всегда говорила ей, что смерть должна быть празднованием, возвращением к Матери Создательнице и возвращением к циклу, но в это всегда было трудно поверить. Она знала, что умирают вещи — животные, люди, даже Целители сердец — но ничто не казалось таким окончательным, как добавление портрета отца в семейный храм. Он был окружен и другими артефактами их семейной истории: фотографиями, которые её бабушка спасла из Яронга, коробкой с предметами для молитв из ее времени