Пушкин, кружка, два ствола - Юлия Стешенко

ее этого? Того? Ну, в смысле… — неожиданно смутился Сумароков. — Симпатичная баба, фигуристая…

— Возможно. Скоро узнаем.

— В смысле?

— В прямом. Эта симпатичная баба закончилась — значит, нужно поднимать следующую. Скоро в деревне появится еще один анемичный труп.

— Твою мать…

— Вот именно.

День в библиотеке тянулся, как сопля по стене. Прямо с утра забежал, азартно поблескивая очками, Паша. Осмотрев зал на предмет возможного Сумарокова, он разочарованно вздохнул и вежливо похвалил Рекса Стаута. Видимо, чтобы хоть как-то оправдать внезапный визит. Еще раз печально оглядев пустые столы, Паша все-таки не удержался.

— А у нас на пустыре вчера ночью стреляли! Бабушка говорит, что пьяные по бутылкам — но какие же в темноте бутылки? Я думаю, там совершили убийство.

— Почему именно убийство? — удивилась Дина.

— Потому что темно было. А в темноте очень удобно прятать тело.

— Логично, — не могла не согласиться Дина.

— Вот и я думаю, что логично. А вы… А вам… А вам Евгений Витальевич ничего не рассказывал? — смущенно колупнул пальцем стол Паша. Ломкая пластинка голубой краски, отколовшись, спланировала на пол.

— Нет. Служебные вопросы Евгений Витальевич со мной не обсуждает.

— Жаль… Хотя это, конечно, правильно. Служебные вопросы обсуждать с женщинами нельзя. Женщины секреты хранить не умеют, — рассудительно кивнул головой Паша.

— А с мужчинами?

— С мужчинами тоже нельзя. Мужчины пьют много. А бабушка говорит: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Совершенно верно. Поэтому Евгений Витальевич свято хранит служебную тайну и не посвящает посторонних в детали расследования.

— А! Значит, расследование все-таки есть! — возликовал Паша. — Я так и думал!

Вдохновленный, он подхватил с пола ранец и рванул к выходу. В школе уже гремел звонок, и привычный утренний гвалт затихал, струйками разговоров растекаясь по кабинетам. Пашка выскочил за дверь, на мгновение сунулся обратно, выкрикнул: «Спасибо, Дина Маратовна!», — и умчался прочь, рассыпая по опустевшему коридору гулкое эхо шагов.

Дина расставила оставшуюся со вчерашнего дня стопку книг, выпила кофе, поковырялась в картотеке, снова выпила кофе…

Интересно, как быстро Сумароков получит данные из телефона? И станет ли он делиться? Или попытается найти некроманта сам? С этого белобрысого полудурка станется.

Раздраженно поморщившись, Дина щелкнула кнопкой чайника, открыла банку с кофе и вытряхнула в чашку последние полторы ложки.

— О! Вы, как я вижу, кофейком балуетесь? А я шанежки вчера испекла. С малиной! — Мария Степановна, боком протиснувшись в дверь, обеими руками, как свадебный каравай, протянула накрытую вышитой салфеткой тарелочку. — Вкуснейшие! Угощайтесь, Диночка. Что-то вы похудели у нас, побледнели… Вам кушать надо!

Устроившись на стуле, Мария Степновна уверенно разложила по блюдечкам шанежки, вытащила из кармана несколько шоколадных конфет и добавила парочку крохотных контейнеров со сливками. Мысленно хмыкнув, Дина пересыпала часть кофе из своей чашки в другую и залила жалкие остатки кипятком.

— Все, что осталось. Прошу прощения за сомнительный результат.

— Ну что вы, Диночка, что вы! Не страшно. К тому же я сливочки принесла, со сливочками любой кофе вкусный, — подмигнув веселым голубым глазом, Мария Степановна подложила Дине на блюдечко шанежку. — Вот, угощайтесь!

— Спасибо.

Дина глубоко вдохнула сытный сладковатый запах дрожжевого теста, сметаны и ягод. Рот мгновенно наполнился слюной. Откусив здоровенный кусок, она восторженно замычала, закатив глаза, и Мария Степановна счастливо зарозовела.

— Вам нравится? Я так рада!

— Невероятно вкусно. Мария Степановна, вы кулинарный гений.

— Я? Ну какой же я гений, — кокетливо стрельнула глазами Мария Степановна. — Просто десятки лет опыта. Если хотите, я дам вам рецепт…

— Мне? Никогда в жизни ничего не пекла.

— Вот и попробуете! Все, знаете ли, случается в первый раз. Попробуете, поучитесь — а потом, гляди, и пироги начнете печь. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок!

— Я знаю отличный способ срезать дорогу, — не удержалась Дина, и Мария Степановна поглядела с печальной укоризной.

— Ну зачем же вы так… Конечно, существуют другие варианты, более быстрые и эффективные. Но какой результат вы хотите получить? Когда вы предлагаете мужчине еду, которую приготовили для него собственноручно — это ведь не просто способ утолить голод. Это еще и проявление заботы. Вы потратили интеллектуальные усилия, чтобы продумать меню. Потратили время и силы, чтобы приготовить блюдо. Потом накрыли на стол, подобрали красивую посуду, положили салфеточки… Все то же самое мужчина может получить в любом приличном кафе. Но мы же не говорим, что повар или официант прокладывают путь к его сердцу. Потому что для профессионалов это всего лишь работа. Но для женщины такая забота о мужчине — это зримое проявление любви. То самое внимание, которое дороже любых подарков.

— Возможно, — пожала плечами Дина. — Но я сомневаюсь, что мужчины увидят в тарелке борща такие глубокие смыслы.

— Дураки не увидят. Но зачем же вам, Диночка, дураки? — Мария Степановна сделала последний глоток кофе и осторожно опустила чашку на стол. — Умная женщина должна выбирать умного же мужчину. А вы, Дина Маратовна, женщина очень умная. Я это сразу же поняла. На педсовете вы предложили отличное решение проблемы…

Мария Степановна явно подбиралась к истинной цели своего визита, и Дина поощрительно кивнула.

— Я была уверена, что литературный кружок проживет максимум пару занятий, и то при условии, что Ираида будет на него детей палкой загонять. Но вы, Диночка, сумели заинтересовать ребят. Действительно сумели — я слышала, как девочки обсуждали ваши занятия, и они были в восторге!

— Я просто принесла на занятия торт.

— Нет-нет! Не нужно преуменьшать свои заслуги. Торт — это замечательно, но дело вовсе не в нем. Вы вдохновенный рассказчик и талантливый педагог, вы умеете увлечь детей, увести за собой — а это большой талант. Возможно, с годами вы устанете и растеряете вдохновение… — пригорюнилась Мария Степановна. — Но сейчас… Сейчас вы можете многое. Вы действительно можете повлиять на умы и сердца детей. Даже Маркушев отзывается о вас уважительно. Я проходила сегодня по коридору, и Гриша назвал вас — цитирую: «Офигенно крутой теткой». Не обращайте внимание на грубость формулировки — для Маркушева это исключительный комплимент.

— Да, я понимаю, — улыбнулась Дина. — У Маркушева очень специфический подход к жизни.

— Именно! Я рада, что вы это заметили. Гриша умный мальчик,