Властелин мургов - Дэвид Эддингс

— А, Белгарион, садитесь, — пригласил император, как только Гарион вошел в кабинет. — Только что поступила новая информация, которая может представлять для вас интерес.

— Информация? — переспросил Гарион, садясь в кожаное кресло возле стола императора.

— Этого человека, про которого вы говорили вчера — Нарадаса, — видели здесь, в Тол-Хонете.

— Нарадаса, здесь? Как же это он успел так быстро? Последнее, что я слышал о нем, — он скачет на север от Большой Арендийской ярмарки.

— Он преследовал вас?

— Он расспрашивал о нас и платил за это большие деньги.

— Я могу велеть арестовать его, если хотите. Мне самому не терпится задать ему несколько вопросов, и в моей власти продержать его здесь несколько месяцев, если нужно.

Гарион немного подумал и отрицательно замотал головой, притом лицо его выражало сожаление.

— Он маллорейский гролим, и, если вы посадите его в тюрьму, выбраться оттуда будет для него минутным делом.

— Наша центральная тюрьма весьма надежна, Белгарион, — безапелляционно заявил Вэрен.

— Не настолько, Вэрен. — Гарион улыбнулся, вспомнив, что император до упрямства самоуверен в таких вопросах. — Скажем так: Нарадас располагает сверхвозможностями для этого. Тут такое дело, что лучше об этом не говорить.

— Ну, нет так нет, раз такое дело, — неохотно согласился император. Гарион кивнул.

— Учитывая все это, лучше велеть вашим людям присматривать за ним. Если он не заподозрит, что нам известно о его пребывании здесь, то мы можем выйти и на других людей или, по крайней мере, получить дополнительную информацию. Харакан тоже, насколько я понимаю, побывал в Толнедре, и мне хотелось бы знать, есть ли между тем и другим какая-то связь.

Вэрен улыбнулся.

— Ваша жизнь, Белгарион, более многосложна, чем моя. Мне приходится иметь дело с реальностью в единственном числе.

Гарион пожал плечами.

— Зато мне есть чем заполнить свободное время.

В дверь тихо постучали, и лорд Морин, шаркая ногами, вошел в комнату.

— Извините, что мне приходится беспокоить ваши величества, но поступили неприятные новости из города.

— Что случилось, Морин?! — воскликнул Вэрен.

— Кто-то убивает членов Хонетской династии — потихоньку, но весьма действенно. За последние две ночи не стало нескольких человек.

— Они умерли от яда?

— Нет, ваше величество. Убийца действует попроще. В позапрошлую ночь он придушил нескольких человек их же подушкам, имело место и одно падение из окна со смертельным исходом. Поначалу смерть всех объяснили естественными причинами, но в последнюю ночь убийца пустил в ход нож. — Морин осуждающе покачал головой.

— Страшно, просто страшно.

Вэрен нахмурился.

— Я было начал думать, что все старые междоусобицы улажены и позабыты. Вы не думаете, что это Хорбиты? Они иногда хранят обиды вечно.

— Похоже, никто этого не знает, ваше величество, — ответил Морин. — Хонеты напуганы. Они либо покидают город, либо превращают свои дома в крепости.

Вэрен улыбнулся.

— Я думаю, что неприятности Хонетов я перетерплю. А этот тип не оставляет никаких… расписок? Не известен ли он по прежним убийствам?

— Ни малейших зацепок, ваше величество. Не выставить ли мне охрану у домов Хонетов — у покинутых домов?

— У них есть своя охрана. — Император неопределенно пожал плечами. — Однако неплохо бы навести кое-какие справки и дать этому типу понять, что мне хотелось бы переговорить с ним.

— Вы собираетесь арестовать его? — спросил Гарион.

— Нет, я еще не знаю, пойду ли так далеко. Я пока что хочу выяснить, кто это, и предложить ему придерживаться правил игры, вот и все. И прежде всего меня интересует, кто же это такой.

У Гариона, однако, были собственные подозрения насчет подоплеки этих убийств.

Празднование Ирастайда в Тол-Хонете было в полном разгаре. Гуляки, многие в сильном подпитии, кочевали с пирушки на пирушку, богатые семейства бессовестно кичились друг перед другом своими сокровищами. Дома богачей и знати были разукрашены разноцветными флажками и фонариками. На роскошные пиры уходили целые состояния, а развлечения часто перехлестывали границы приличия. Хотя празднества во дворце проходили более сдержанно, император Вэрен тем не менее считал своим долгом продемонстрировать гостеприимство в отношении местной элиты, включая тех ее представителей, которых в обычное время он не переносил.

Все мероприятия были распланированы задолго до праздников. Вначале должен был состояться официальный государственный банкет, за ним последовать бал.

— Вы оба будете моими почетными гостями, — твердо заявил Вэрен Гариону и Сенедре. — Если уж я это терплю, то и вам придется.

— Я предпочла бы обойтись без этого, дядя, — сообщила ему Сенедра с грустной улыбкой. — Мне сейчас не до праздников.

— Жизнь не кончается, Сенедра, — ласково убеждал ее Вэрен. — Пир, хоть и скучный, хоть и во дворце, может отвлечь тебя от жизненных тягот и трагедий. — Он пристально посмотрел на Сенедру. — К тому же, если тебя не будет, Хонеты, Хорбиты и Ворды такого наговорят по поводу твоего отсутствия…

Сенедра быстро подняла голову, глаза ее заблестели.

— И то правда, — промолвила она. — Но дело еще и в том, что мне нечего надеть.

— Да здесь во дворце несколько шкафов с твоими нарядами, Сенедра, — напомнил ей император.

— Да, конечно, я и забыла. Ну что ж, дядя, буду счастлива поприсутствовать.

Она действительно выглядела таковой, когда, одетая в кремовое бархатное бальное платье, с сияющей короной на огненных кудрях, вошла в танцевальный зал под руку со своим мужем, королем Ривским. Гарион, одетый в позаимствованный голубой камзол, который заметно жал в плечах, отнесся к мероприятию безо всякого энтузиазма. Как глава другого государства, находящийся с визитом, он был обязан выстоять по меньшей мере час рядом с императором в танцевальном зале, произнося пустые дежурные фразы в ответ на вежливые речи многочисленных Хорбитов, Вордов, Ранитов и Боурунов, а также их жен, зачастую достаточно легкомысленных. Бросалось в глаза отсутствие Хонетов.

Ближе к концу этой бесконечной церемонии графиня Лизелль, блистая своими цвета светлого меда волосами, в бледно-лиловом парчовом платье, подошла к Гариону под руку с принцем Халдоном.

— Держитесь, ваше величество, — тихо сказала она Гариону, присев в реверансе. — Даже такие мероприятия не бесконечны, хотя может казаться и наоборот.

— Благодарю вас, Лизелль, — сухо ответил он.

После того как поток желающих засвидетельствовать свое почтение иссяк, Гарион, стараясь держаться предельно учтивым, слонялся среди гостей, устав слушать одно и то же: «В Тол-Хонете никогда не бывает снега».