Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Безупречные были худшими из этого полчища, его чемпионами и предводителями. Отважные мужчины и женщины Вардаска могли бы победить культистов, даже их лучше вооруженные предательские отряды, но не Безупречных. Слухи — или скорее даже пугающие истории — рассказывали об их мастерстве и беспощадной ярости. Никому еще не удалось выжить после встречи с ними.

Онор только сейчас увидела одного из них, в первый раз с начала битвы. Это существо не должно было добраться до их позиций. Если это случится, им придет конец.

— Застрелите его! Все к оружию!

Канонада разорвала ночь над Сороковым Секундус. Ряды лазганов открыли по ордам огонь; стрелы света протыкали одетых в робы культистов, заряды тяжелых болтеров обстреливали хаоситских солдат в бронежилетах. Цепь минометных взрывов разверзла землю на поле боя и отправила трех несущих бомбы фанатиков обратно в ад. Пламя от взрыва сдетонировавших бомб охватило другую группу культистов, и фанатиков настигла смерть.

Онор победно сжала кулак, с удивлением почувствовав облегчение. Оно длилось недолго.

Мясник пронесся через пламя, не обращая внимания на сверкающие удары лазганов, рыча, когда они обжигали и ранили, но не замедляясь. Лезвие топора вгрызлось в мотки колючей проволоки цепью зубов, и мясник прорвался через них, словно это был пергамент. Куски плоти разлетались в стороны от рычащего топора, брызгала кровь, и часть ее, долетев до самой орудийной установки, попала на униформу Онор.

Он теперь был слишком близко для пушек на ее позиции, они стояли не под тем углом. Ее ждал ближний бой, уродливый, жестокий и кровавый. Он шел к стене, и там она его встретит. Подавив тошноту, Онор достала силовой меч, прошептала молитву Императору и активировала энергетическое поле оружия.

Ни одно существо не могло совершить такой прыжок. Ни одно существо не могло быть способно совершить такой прыжок, но мечник оказался на краю зубчатой башни с оружием в руках. Лезвие меча сияло бледно-серебристым цветом, отражаясь в зеркальном доспехе, гелиотропный сиреневый покрывал узорчатый нагрудник; облик его напоминал об адских кораблях, которые пересекли море душ, чтобы явиться сюда и убить их всех.

Он мгновение стоял на месте, и время замерло, словно в янтаре, а он просто наслаждался.

Свет играл на его золотых прядях, водопадом льющихся на плечи, прелестная, андрогинная улыбка озаряла лицо. Кэмерону была видна только его половина — мечник стоял к нему боком. Он неуклюже поднял меч, но все никак не мог найти кнопку… Но все никак не мог найти решимость…

Ветераны, закаленные в битвах воины, со шрамами и медалями, подтверждавшими это, гибли как младенцы. Первым пал Барабарас: его шею пронзила мономолекулярная сталь. А Клейдера разрезали от паха до грудины. Ансер превратился в безголовый труп; из его горла гейзером вырвалась красная жидкость, когда он упал. Нога в сапоге раздавила дергающиеся останки, и его бывшие товарищи обратились в бегство. Это уничтожило боевой порядок. Насильно завербованные новобранцы пали на колени и взмолились о пощаде. Пощада была им дарована… на лезвии меча.

Каждое убийство было совершенной нотой, этюдом на тему боевого стиля и мастерства.

Потом мечник повернулся.

Конечности летели, как листья, подхваченные жестоким ветром, и, оставляя за собой капли крови, исчезали в темноте. Изо всех сил мчась к началу стены, Онор увидела, как топор мясника лишил капрала половины черепа. Та упала, как отколотый кусок камня, и глазам предстало анатомическое сечение мозга и мускулатуры.

Ее адъютанта, Лонсмана, разрубили поперек талии, его внутренности вывалились на землю. Один гвардеец подскользнулся и упал уже мертвым. Вопли несчастных еще звучали в ушах, когда Онор подобралась достаточно близко для атаки. Она была готова встретиться с чудовищем. Однако перед ней оказалось не чудовище, но и не ангел.

А они оба.

— Назад! Я стреляю! — отчаянно прокричал остаткам своих людей Кэмерон, вскидывая к бедру дробовик.

С башни ему улыбалось и скалилось гнусное, безумное существо. Оно было разделено на две части — смесь ярости и безмятежности, убийственный сплав мечника и мясника.

Борясь с нерешимостью, Кэмерон надавил на спусковой крючок.

Залп оглушил даже на фоне грохочущей битвы. Дробь изрешетила стены, но не достигла цели, только разорвав в клочья пару культистов, явившихся вслед за своим чемпионом.

Он увидел капитана Онор, ее каменное, ожесточенное войной лицо, губы, беззвучно произносящие молитву. Со времен начальной подготовки ее ни разу не побеждали в фехтовальном зале. Ни одному вардасскому офицеру не удалось даже поцарапать ее на тренировке или в официальных состязаниях.

Она атаковала Безупречного — смертельный выпад, гарантированный завершающий удар.

Кэмэрон тоже начал молиться.

Бои развернулись по всему Сороковому Терциус. Потерянная третья стена и ее гарнизон окровавленных трупов теперь стали лишь далеким воспоминанием, которое слабо тревожили вопли тех, кто сейчас медленно умирал внизу. Их предсмертные крики утихли до фонового шума, когда меч вонзился в плоть.

Сначала ее охватило торжество. Потом сковал холод — когда капитан Онор осознала, что промахнулась.

Длинный меч поразительной красоты вошел в ее нагрудную пластину по самую рукоять. Ее омыл наркотический аромат дыхания, в котором была лаванда и запекшаяся кровь. Один ангельский глаз ласково смотрел на нее, раскрывая сущность удовольствия от убийства. Другой, с черными прожилками, злобно дергался.

Онор закрыла глаза.

Кэмерону хотелось убежать и спрятаться. Капитан Онор распалась на две части, разрубленная мясником, и были видны ее ребра и внутренние органы, от которых в холодный ночной воздух исходил кровавый пар. Во рту появился резкий привкус металла; его едва не стошнило. У него не было с собой дробовика — он оставил его, когда бежал. Люди отшвыривали друг друга с пути, порядок был уничтожен, воцарился хаос.

Кэмерон почувствал резкую боль — укол в спине, словно от раскаленной булавки. Он прекратил бежать. Бежать было некуда. Сила инерции ушла из него, ноги оторвало от земли и они теперь болтались над ней, словно у марионетки.

Из его груди выступал меч; его лезвие, похожее на белый огонь, с хирургической точностью резало плоть и кость. Оно достигло шеи, подбородка, носа, и резало, резало, так искусно, так совершенно, что Кэмерон не осознавал, что мертв, пока меч не вышел через макушку черепа и он не упал, распотрошенный, словно рыба.

2

— Один на счет мясника, один на счет мечника.

Ардантес улыбнулся, созерцая итоги резни, учиненной над гвардейцами на вершине зубчатой башни. Убийство вражеских офицеров дарило восхитительные ощущения, но удовлетворенность никогда не длилась долго.

Зарычав от боли, и тут же выдохнув в наслаждении, он вцепился в наруч, закрепленный на запястье Мясника.

— Изрубить их всех!

Что-то выжило. Ардантес услышал всхлип и стремительное стучание сердца, которое скоро остановится. Страх поможет ему. И красота.

Ардантес перевернул труп острым носком бронированного сапога и обнаружил под телом живого солдата. Вид забрызганной кровью, рваной и почерневшей от копоти униформы заставил ухмылку заиграть на его уродливых, совершенных губах.

— Марать меч таким грязным, жалким созданием?

Испачканный в красном топор разделил лицо человека на две части. Он проломился через нос, раздробил кость и сплющил лицо, после чего вышел через щеку, расколол череп, обнажив рассеченный мозг, и наконец застрял в рокрите под головой солдата.

Мясник с напряженным рыком выдернул оружие, разбрызгивая капли крови. Ардантес сделал шаг назад, уходя от кровавого ливня.

— Не на броню же! — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Опять ты разговариваешь сам с собой, Ардантес?

Еще один из Безупречных достиг зубчатой стены. Это был широкий воин, с мощной шеей, но ему легко удавалось скрываться за парапетами.

Ардантес старался не становиться к новоприбывшему спиной, ибо Вайдар был весьма честолюбивым слугой Губительных Сил. За его огромным плечом на ремне из человеческой кожи висело необычное оружие, похожее на карабин, с рифленым стволом и множеством изогнутых стержней, выходящих из черного как смоль приклада. Он назвал его «Дискордией», разделяя старую любовь легиона к присваиванию оружию почетных имен. Половина его бугрящегося мышцами тела была лишена брони, только обмотана кожей. Вниз по подбородку сбегала щель, разделяя его, словно старая рана.

— Брат, ты явился, чтобы стать свидетелем моего художественного мастерства? — Ардантес убрал оружие.

Вайдар посмотрел на него холодными черными глазами и фыркнул: