Вдохни океан (СИ) - Обр Ольга

Но потом всю расслабленность смывает начисто при одной простой мысли — мы не предохранялись. И сейчас совсем неподходящий день цикла. Черт-черт-черт.

КИРАМ

Мой бог, это было что-то фантастическое и дикое. Как она откликается на каждое прикосновение, как идеально двигаются в едином ритме наши тела. Такого нереального оргазма я не испытывал ни разу, да простит меня Мэй. Мари, моя сладкая девочка…

Чувствую, как она напрягается и уверен, что в ее прелестной головке появилась очередная глупая мысль. Но, как оказывается, мысль не такая уж и нелепая. Когда говорит, что не пьет таблеток и шансы залететь сегодня слишком высоки, я сперва напрягаюсь. Заводить ребенка с бейгали не принято до появления наследника. Потом расслабляюсь — это одно из правил, на которые я готов плевать с высокой башни. Если у нас будет ребенок, он привяжет ее ко мне стальными канатами. И я довольно ухмыляюсь, придя к такому выводу. Мари же мое радостное лицо только раздражает. Она бурчит, что я веду себя по-идиотски и требует отправиться обратно на яхту немедленно.

Уже на борту тут же отправляется в душ, а я делаю пару звонков и договариваюсь с капитаном, что мы остаемся в этой бухте до завтра. Мне нужно время, чтобы закрепить результат. Мари выходит из своей каюты только пару часов спустя. В каждом резком жесте чувствую — она злится. После всего проделанного нами пути это кажется сущей мелочью. Она садится довольно далеко от меня. Хватаю ее за руку, притягиваю к себе и заваливаюсь на спину, удобно расположив мою малышку сверху. Одной рукой нежно поглаживаю по спине, какого-то черта снова затянутой в платье, второй ласкаю лицо, которое так мечтаю увидеть. Ощупываю его, пытаясь представить, как оно выглядит.

— Что ты делаешь? — спрашивает недовольно.

— Смотрю на тебя, — отвечаю, не задумываясь.

— Кир. Это совсем не смешно. Нам с тобой совершенно точно не нужен ребенок.

— Я не понимаю, почему ты паникуешь раньше времени, — говорю честно. — Я тоже думаю, что нам рановато заводить детей, но если получится — я буду рад. Особенно, если это будет мальенькая вредная девчонка, похожая на мать.

Она со стоном утыкается мне в плечо.

— Ты невыносим.

— Точно, — целую ее в ухо.

— Ты — чудовище.

— Согласен, — дотягиваюсь до уголка губ.

— Ты…

Она не успевает договорить. Потому что не даю ей такого шанса. Мы целуемся и градус возбуждения все нарастает, воздух буквально пропитан сексом. Садимся. Она, оседлав меня верхом, трется грудью о мою обнаженную грудь и я стягиваю совершенно излишнее в такой ситуации платье. Под платьем обнаруживается столь же лишний бюстгальтер и я с рычанием разрываю лямки ненужной вещицы. В этот раз она хочет быть сверху и я с радостью предоставляю моей малышке такую возможность. Тонкое кружево трусиков раздражает возбужденную плоть и трусы разделяют печальную участь бюстгальтера.

— Ты разоришься на моем белье, если будешь продолжать в том же духе, — шепчет запрокинув голову Мари, словно подставляя шею для моих поцелуев.

— Это траты, на которые я готов выделить неограниченный бюджет, — отвечаю, покусывая ее как вампир.

Дальше не остается места для слов, только сумасшедшая жажда и простые движения, возносящие на вершину.

Этой ночью Мари впервые остается в моей постели, и я зацеловываю ее всю, стирая следы прикосновений других мужчин. Она должна помнить только мои руки и губы. Я ждал этой ночи бесконечные полгода и я вознагражден за ожидание сполна. Каждый изгиб ее тела, как наркотик, вызывающий мгновенное привыкание. Каждый оргазм обращает меня в раба такой страстной, такой неземной, такой моей… Проникая в нее снова и снова, ловлю запредельные ощущения. Особенно, когда она, обвив своими стройными ногами мою талию, шепчет МОЕ имя. Когда, кончая, кричит МОЕ имя.

Под утро она засыпает в моих руках, потная и уставшая от безудержной страсти, и я чувствую, что нашел свое место в мире.

23

МАРИ

Короткие выходные проходят как наваждение. Когда мы возвращаемся домой в понедельник вечером, Кир не отпускает меня к себе. Практически требует, чтобы отныне я ночевала у него. Это нервирует, к такому я не готова. Когда цитирую ему известную шутку про то, что постель не повод для знакомства, он просто хватает меня на руки и укладывает в свою кровать, блокируя всяческие попытки встать и уйти. И, надо признаться, он умеет убеждать. Как голодный волк, дорвавшийся до добычи, он не отпускает меня спать без парочки крышесносных оргазмов.

Но за ночью неизменно наступает утро, таков уж порядок вещей. И, когда он уходит, я не чувствую себя счастливой и влюбленной, как должна бы. Стоит признать простую истину — секс оказался просто сексом, пусть и умопомрачительным. А внутри все та же глухая боль, теперь помноженная на два. Убеждаю себя, что теперь я свободная женщина и могу спать с тем, с кем захочу, но это не помогает. Я снова и снова ковыряюсь в едва начавшей заживать ране, вспоминая, что Алекс уже не мой. Все что угодно, лишь бы заглушить зудящее внутри чувство вины. Несмотря на все аргументы разума, чувствую себя так, словно изменила ему.

Я слоняюсь по дому, собирая вещи, которые необходимо взять в новую квартиру и меня бросает из крайности в крайность. То скучаю по Киру, то страдаю по Алексу. Меня словно рвет на части. Это чувство ненормальное, разрушающее по своей сути, приводит к тому, что я устаю очень быстро и забираюсь в СВОЮ кровать еще до возвращения Кирама из офиса. Просыпаюсь лишь ночью от того, что мне жарко и неудобно. Сердито выдыхаю — мальчишка устроился рядом со мной прямо в одежде и спит, сложив на меня все свои конечности. Хотя, после всего, что между нами было, уместно ли называть его мальчишкой? Не желая размышлять над этим, просто ухожу в соседнюю спальню и там засыпаю снова, под песни Алекса и тихие, но от того не менее горькие, слезы.

Наутро Кир никак не комментирует мое ночное бегство. Просит быть готовой к двум часам — мы едем смотреть новую квартиру. Когда возвращается из офиса, я уже жду его возле машины, и мы без лишних слов отправляемся в путь. Аппартаменты, которые приготовил для нас Самир, шикарны. Это высотное здание недалеко от побережья, из окон которого открывается захватывающий вид на океан. Интерьер в стиле минимализм куда больше соответствует моему душевному состоянию, нежели помпезный риад. И я рада, что теперь мы будем жить здесь. Жаль только, бассейна нет. По знакомой уже схеме провожу Кира по дому, обозначая, что и где находится. Уже в субботу нам предстоит перебраться сюда, и я умираю от нетерпения, наивно надеясь, что смена обстановки отвлечет меня от душевных терзаний.

Едва за помощником Самира закрывается дверь, Кир хватает меня на руки и требует подсказывать, в каком направлении спальня. А я не в настроении для постельных сцен от слова совсем.

— Не надо, — прошу тихо. — Не хочу сейчас.

Он ставит меня на ноги и интересуется, в чем дело. Впрочем, не выпуская из рук. О, боже. Закатив глаза, отвечаю, что просто не в настроении. Ну, да, забыла, с кем имею дело. Этот парень всегда прет как танк.

— Я создам нужное настроение, не переживай, — шепчет на ухо голосом, от которого что-то сжимается внутри, даря вполне знакомое томление.

Черт, кажется, на ближайшие полгода моя жизнь превратится в сплошной секс-марафон. Хорошо, что большую часть дня он все-таки будет занят. Естественно, я сдаюсь без боя — перед таким натиском сложно устоять.

А, стоя в душе после близости, размазываю по щекам злые слезы. Ненавижу себя за слабость, его — за то, что ни во что не ставит мое мнение и чувства, Алекса — за предательство. Ну и жизнь в целом. Это пройдет, убеждаю себя в который раз. Но сама себе не верю.

В субботу мы перевозим вещи в столицу, в воскресенье разбираем их и начинаем потихоньку привыкать к новой жизни. Киру снова нужна моя «шпионская» помощь, и мы проводим последующие недели в тесном контакте. Правда, теперь у него не столько возможностей поболтать со мной. В университете, само собой он занят лекциями, в перерывах заводит новые знакомства. На мой вопрос, почему там учатся только мужчины, Кир просто пожимает плечами, и, как само собой разумеющееся говорит, что для девушек отдельные учебные заведения. Ну, да, странно было бы. На работе он теперь тоже гораздо больше общается с коллегами, чем проводит в своем кабинете. Так что я превращаюсь в стороннего наблюдателя. Это не то чтобы напрягает, но непривычно. Вечерами Кир снова пропадает в спортзале, как минимум четыре дня в неделю. Так что я предоставлена сама себе. Знакомых девушек в Палере у меня нет, просто гулять по улицам я не могу — не с кем. Магазины не вызывают энтузиазма. Бассейн в квартире отсутствует. Единственное, что спасает меня — это книги. Оформив подписку в онлайн-библиотеке, я читаю все, что попадется под руку.