Убийца во мне - Джим Томпсон

Я сходил в лабораторию и принес бутылку, прихватив с собой стакан. Он вскрыл бутылку и налил себе полстакана.

– Ты хозяин – ты и выпей, – сказал он и протянул мне стакан.

Я выпил – мне нужно было выпить, – а потом отдал ему стакан. Он бросил его на пол к чашке и блюдцу, приложился к бутылке, сделал большой глоток и вытер губы.

– Нет, сэр, – продолжал он, – тогда это ничего не значило. Только я не мог болтаться там постоянно. Утром в понедельник я отправился на «трубу» в поисках работы. Меня поставили на отбойный молоток в бригаду, которая работала у черта на куличках – аж на реке Пекосе. Так далеко, что я не смог добраться до города в день моей первой получки. Нас было трое, отрезанных от проклятого мира. А вот следующий день получки был совсем другим. Мы закончили на Пекосе, и я получил свои денежки. Я узнал новости, приятель, и вот тут все, что ты говорил и делал, стало значить очень много.

Я кивнул. Я ощущал странную радость. Я уже ничего не мог изменить, время поджимало, и все детали мозаики постепенно вставали на свои места. Я понял, что должен сделать это, и не собирался откладывать.

Он снова приложился к бутылке и достал из кармана рубашки сигарету.

– У меня хорошие мозги, а закон ни разу не помог мне, следовательно, я тоже не должен помогать ему. Пока не припрет. Сколько, по-твоему, стоит возможность жить на свете?

– Я... – Я замотал головой. Спешить нельзя. Иначе я выдам себя. – У меня нет денег, – сказал я. – Только то, что я зарабатываю.

– У тебя есть этот дом. Думаю, за него дадут кругленькую сумму.

– Да, но, черт, – проговорил я, – это все, что у меня есть. Если мне негде будет жить, нет смысла платить деньги за то, чтобы ты держал язык за зубами.

– Ты, приятель, можешь и передумать, – не очень уверенно сказал он.

– Как бы то ни было, – сказал я, – его продавать нецелесообразно. Люди начнут спрашивать, что я стану делать с деньгами. Мне придется отчитаться за них перед властями и заплатить огромный налог. Так что, мне кажется, ты немного спешишь...

– Тебе правильно кажется, приятель.

– К тому же понадобится немало времени, чтобы продать его. Я бы хотел продать его врачу, тому, кто заплатил бы мне за отцовскую практику и оборудование. Так я получил бы на треть больше. Однако такие сделки в спешке не делаются.

Он с подозрением разглядывал меня, стараясь определить, пытаюсь ли я обмануть, и если да, то насколько. Я же фактически не лгал, только чуть-чуть.

– Не знаю, – протянул он. – Я плохо разбираюсь в таких вещах. Может... как ты смотришь на то, чтобы взять кредит под этот дом?

– Ну, мне бы чертовски не хотелось это делать.

– Я, приятель, спросил тебя совсем о другом.

– Послушай, – возразил я, – а как, по-твоему, я верну кредит со своей зарплатой? Кредит мне не потянуть. Вряд ли я получу больше пяти тысяч после того, как они возьмут свой процент и плату за услуги посредника. Мне придется взять новый кредит, чтобы оплатить первый, а так дела не делаются. Если же ты дашь мне четыре-пять месяцев, чтобы найти того, кто...

– Ха-ха. А сколько времени тебе понадобится на то, чтобы взять кредит? Неделя?

– Гм... – Я должен дать ей еще немного времени. Мне хотелось этого. – Думаю, неделя – слишком мало. Скорее всего, две, только я против того...

– Пять тысяч, – заявил он, взбалтывая виски в бутылке. – Пять тысяч через две недели. Начиная с сегодня. Ладно, приятель, назовем это сделкой. А разве это не сделка, а? Я совсем не жадный. Я получу свои пять тысяч, и мы с тобой больше никогда не увидимся.

Я сердито посмотрел на него, чертыхнулся и сказал:

– Ладно.

Он запихнул бутылку в карман и встал.

– Отлично, приятель. Сегодня вечером я возвращаюсь на «трубу». Это не очень-то подходящее место для хорошей жизни, поэтому я пробуду там до следующей зарплаты. Только не вздумай сбежать от меня.

– А как я могу? – пожал я плечами. – Что я, сумасшедший?

– Ты задаешь неприятные вопросы, приятель, и можешь получить неприятные ответы. Просто будь здесь через две недели с пятью «штуками», и тогда тебе не грозят никакие проблемы.

Я решил воспользоваться еще одним убедительным доводом: мне все еще казалось, что я слишком легко сдался.

– Возможно, тебе не стоит приходить сюда, – сказал я. – Вдруг тебя кто-нибудь увидит, и...

– Никто не увидит. Я буду осторожен, как сегодня. Я не меньше, чем ты, хотел бы избежать проблем.

– Ну, – сказал я, – я просто думал, что будет лучше, если мы...

– Слушай, приятель, – он покачал головой, – что произошло, когда ты в последний раз оказывался вблизи старых заброшенных ферм? Ничего хорошего, верно?

– Ладно, – наконец согласился я, – пусть будет по-твоему.

– Я к этому и веду. – Он посмотрел на часы. – Итак, мы все решили. Пять тысяч, две недели, считая с сегодня, девять часов. Смотри, не ошибись.

– Не беспокойся. Ты все получишь, – заверил его я.

Он на мгновение замер у входной двери, оценивая ситуацию снаружи, потом быстро сбежал с террасы и исчез среди деревьев.

Я усмехнулся. Мне было немного жаль его. Забавно, как все эти люди сами лезут на рожон. Вцепляются мертвой хваткой, несмотря на то, что ты изо всех сил пытаешься стряхнуть их, и взахлеб рассказывают, как они этого хотят. Ну почему они все приходят ко мне затем, чтобы быть убитыми? Ну почему они не могут сами убить себя?

Я смел осколки в кабинете, поднялся наверх и лег в ожидании Эми. Ждать мне пришлось недолго.

Она была такой же, как всегда, энергичной, хотя и пыталась приструнить свой энтузиазм. Однако я почувствовал разницу. Появилось напряжение, которое возникает в тех случаях, когда человек хочет что-то сказать или сделать, но не знает, с чего начать. Возможно, она тоже ощутила во мне эту напряженность. Возможно, мы оба почувствовали напряженность друг в друге.

Моя догадка оказалась верной, потому что мы обнаружили эту напряженность практически одновременно.

– Лу, почему бы нам...

– Эми, почему бы нам... – Все это мы сказали хором.

Мы засмеялись, воскликнули: «Загадай желание», и Эми заговорила первой:

– Так ты хочешь, да, дорогой? Только честно и откровенно.

– Я секунду назад собрался попросить тебя. Разве ты не поняла? – сказал я.

– Как... когда ты намерен...

– Ну, я думал, что пары недель...

– Дорогой! – Она поцеловала меня. – Именно это я и хотела предложить!

Оставалось еще кое-что. Последнюю деталь мозаики надо было немножко подтолкнуть, чтобы она встала на место.

– О чем ты думаешь, дорогой?

– О том, что мы всегда делаем то, что от нас ожидают окружающие. Я имею в виду... А о чем думаешь ты?

– Ты первый, Лу.

– Нет, ты первая, Эми.

– Ну...

– Ну...

– Почему бы нам не сбежать, – хором проговорили мы.

И опять засмеялись. Она бросилась мне на шею, прижалась ко мне, дрожащая, но теплая, сильная, но мягкая. Она зашептала мне на ухо, а я зашептал ей:

– Загадывай желание...

– Удача, не покидай мою любовь.

17

Он объявился, кажется, в следующий вторник.

Во вторник после той субботы, когда ко мне пришел бродяга, а мы с Эми решили сбежать. Он был высоким и сутулым, с костлявым лицом, обтянутым желтоватой кожей. Он сказал, что его зовут доктор Джон Смит и что он здесь проездом. Он осматривал этот район и услышал – возможно, он предположил, – что дом и практика продаются.

Было около девяти утра. По идее, мне следовало бы идти на работу. Но я не мог заставить себя выбраться из дома и отправиться в центр. А отец всегда из кожи вон лез, чтобы принять врача, оказавшегося поблизости.

– Я подумывал о том, чтобы продать его, – сказал я. – Только не занимался этим. Однако проходите. В этом доме всегда были рады врачам.

Я усадил его в кабинете, принес коробку сигар и сварил ему кофе, потом сел рядом и завел светскую беседу. Не сказал бы, что он мне очень понравился. Он таращился на меня своими огромными желтыми глазами, как будто я был какой-то диковинкой, предназначенной для того, чтобы ее разглядывали, а не разговаривали с ней. Ну и пусть – у докторов бывают забавные причуды. Они живут в мире, где "я" – царь и бог, где все ошибаются, а правы только они.

– Доктор Смит, вы терапевт? – спросил я. – Я бы не хотел разочаровывать вас, однако, боюсь, терапевтическая практика является монополией тех врачей, которые обосновались здесь давно. Признаться, я не задумывался над тем, какое направление деятельности предпочтительнее, но могу предположить, что есть ниша для хорошего специалиста в области педиатрии или акушерства...

Я замолчал, а он заморгал и вышел из транса.

– В сущности, мистер Форд, я интересуюсь именно этими областями. Я бы... не назвал себя специалистом, но...

– Тогда, полагаю, у вас есть благоприятная возможность, – сказал я. – Доктор, каков ваш опыт в лечении нефритов? Вы согласны с тем, что прививка от кори в полной мере показала себя действенным средством для предупреждения опасности, которая является неотъемлемой частью этого заболевания?