ЗАГАДОЧНЫЕ РИСУНКИ НАСКА - Эрих Дэникен

Я хочу возразить: все это ерунда! В космосе мы найдем множество разумных форм жизни. Большинство из них будут похожи на людей, а преодоление межзвездных расстояний тем более не является проблемой.

Как мне донести миру такое утверждение? Разве мое предположение основано на глупой вере? Разве это выдумка, фантазия или тупая несговорчивость? Где доказательства?

Уже лет десять каждому радиоастроному известно, что космос просто кишмя кишит структурными элементами жизни. Эти структурные элементы представляют собой цепочки молекул, и поскольку каждая молекула имеет собственное, типичное колебание, то это колебание (= длину волны) можно измерить с помощью наших хитроумных огромных радиотелескопов.

Это происходит почти ежедневно. Вот лишь некоторые из известных «строительных материалов», которые кружатся в космосе под давлением света какой-нибудь звезды.

Чтобы развилась жизнь, нужны планеты, которые к тому же вращаются на идеальном расстоянии от своей звезды. На них не должно быть ни слишком жарко, ни слишком холодно. С тех пор как телескоп «Хаббл» за пределами создающей помехи земной атмосферы зондирует окрестности нескольких звезд, мы интуитивно знаем, что за пределами нашей Солнечной системы существуют другие планеты. Стивен Беквиз, директор Института астрономии им. Макса Планка в Гейдельберге, высказывает четкое мнение, что «в галактике в избытке планет», в том числе с благоприятными условиями для жизни. А британский астроном Дэвид Хьюз добавляет: «По крайней мере, судя по модели, на Млечном Пути могут вращаться 60 миллиардов планет». Из них четыре миллиарда «похожи на Землю, на них подходящая влажность и температура». Статистическая вероятность существования планет, похожих на Землю, всегда была очень высока. Там, где кошки, там и котята — где есть звезда, есть и планеты.

Логично считать, что на похожих на Землю планетах — и не только на них — есть вода. НАСА обнаружило воду на Европе, спутнике Юпитера, замерзший кислород — на еще одном спутнике Юпитера Ганимеде и лед — в кратере Луны. Даже на Марсе в полярных шапках и в глубинных слоях есть замерзшая вода (лед).

Представление о том, что такая внеземная вода стерильна, очень быстро рассеивается, потому что вода всегда образуется одним и тем же способом. Планета остывает, газообразные испарения различного состава поднимаются в верхние слои, выпадают дождем на бурлящие массы горных пород и снова испаряются. За миллионы лет атомы соединяются в молекулы, в том числе — в молекулы воды. Эта вода постоянно течет, кипит и бурлит поверх и внутри геологических формаций, которые уже содержат компоненты жизни. В конечном счете, планеты возникли из одинакового первичного вещества, и те цепочки органических молекул, которые радиоастрономы обнаруживают в космосе, имеются также в коре похожих на Землю планет. Нет никаких горных пород или минералов. Задан путь к более сложным химическим соединениям и тем самым — неизбежно — к органической материи. После экспериментов Стенли Миллера об этом знает каждый студент-химик.

В 1952 году биохимик доктор Стенли Миллер соорудил стеклянный сосуд, в котором заставил циркулировать искусственную первичную атмосферу из аммиака, водорода, метана и водяного пара. Чтобы эксперимент можно было провести в стерильных условиях, всю аппаратуру вместе со всеми добавками Миллер предварительно выдержал в течение 18 часов при температуре 180 °C. Посредством двух впаянных в стеклянный сосуд электродов воспроизводились древние грозы. Во второй стеклянной колбе меньшего размера нагревали стерильную воду, и пар оттуда поступал в «аппарат Миллера». Остывшие химикаты снова стекали в колбу со стерильной водой, нагревались там и снова поднимались в колбу с первичной атмосферой. Таким образом Миллер воспроизвел цикл, который, согласно тогдашней теории, происходил на Земле в прадавние времена. Эксперимент продолжался неделю. Анализы показали наличие аминомасляной кислоты, аспарагиновой кислоты, аланина и глицина, т. е. тех аминокислот, которые необходимы для построения биологических систем. Неорганические (неживые) соединения превратились в ходе эксперимента Миллера в сложные органические соединения.

Правда, в последующие годы Миллеру пришлось умерить свой пыл. Нобелевские лауреаты Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон открыли двойную спираль ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты), а она состояла из нуклеотидов, без которых никакая жизнь невозможна. Однако Миллер и его команда быстро ликвидировали отставание. В измененных условиях эксперимента быстро возникли и нуклеотиды.

Для специалистов в области химии не существует ни малейших сомнений, что органические соединения возникают из неорганических. За прошедшие 30 лет эксперименты Миллера при измененных условиях были повторены бессчетное количество раз. Образовывались все новые аминокислоты. То вместо аммиака применяли азот, то вместо метана — формальдегид или даже двуокись углерода. Вместо прежних искровых разрядов Миллера брали ультразвук или самый обычный свет. Результаты не менялись. Из первичных атмосфер, имевших разный состав без малейших следов органической жизни, каждый раз образовывались аминокислоты и не содержащие азота карбоновые кислоты. В некоторых экспериментах подвергнутая воздействию первичная атмосфера даже дала сахар.

После таких результатов экспериментов и факта обнаружения в космосе цепочек органических молекул я не понимаю волнения, вызванного пресс-конференцией НАСА. Следы жизни в космосе?

А как иначе? Органические соединения в марсианских породах? Само собой разумеется! А то, что справедливо для Марса и Земли, справедливо и для всех похожих на Землю планет.

Правда, органические молекулы и примитивные формы жизни вроде бактерий — еще далеко не сложная форма жизни. Видит Бог, в этом нобелевский лауреат Манфред Айген прав. Однако наши ученые имеют странную склонность ограничивать процесс развития к сложным формам жизни Землей. Это чистый эгоцентризм! Только у нас, только и исключительно здесь, на Земле должно было разыграться чудо антропогенеза! Насколько широко распространен такой ограниченный образ мышления, подтверждает следующий умозрительный эксперимент.

Математик Иоганн фон Нейман генерировал фантастические идеи. В 50-е годы он придумал странный аппарат, получивший среди астрономов название «машина фон Неймана». В литературе эту машину всегда вспоминают, как только речь заходит о том, чтобы сделать далекие планеты обитаемыми, хотя «машина фон Неймана» еще не сконструирована.

«Машина фон Неймана» представляет собой самовоспроизводящийся аппарат. Как это можно себе представить?

Устройство вроде ракеты стартует с Земли, покидает нашу Солнечную систему и берет направление на ближайшую звезду — Проксиму Центавру, находящуюся на расстоянии около четырех световых лет. Во время полета аппарат запускает чувствительные датчики, которые должны определить, вращаются ли вообще вокруг Проксимы Центавры планеты и есть ли планета с подходящей биосферой. Если планеты, на которой не слишком жарко и не слишком холодно, нет, аппарат летит дальше и продолжает поиск планеты, похожей на Землю. Как только «машина фон Неймана» обнаружит подходящую планету, она направляется к ней. Теперь части аппарата совершают на парашютах мягкую посадку.

На борту «машины фон Неймана» находятся манипуляторы разного рода, различные измерительные инструменты, маленькая плавильная печь и компьютер, управляющий работой аппарата. Производится спуск малогабаритного транспортного средства, щупы буравят грунт чужого мира, производится анализ газовых смесей, и, естественно, определяется, существуют ли уже формы жизни и если да, то какие. Постепенно «машина фон Неймана» начинает производить чугун и сталь, прессовать небольшие шестеренки и изготовлять электропровода. Все это продолжается сотни лет, но у «машины фон Неймана» в запасе много времени. Когда-нибудь, даже если на это уйдет 10 ООО лет, «машина фон Неймана» достроит сама себя и возместит потерянные при посадке детали. Теперь есть уже две «машины фон Неймана». Они стартуют из чужого мира, у каждого аппарата цель — другая звезда. За миллионы лет «машины фон Неймана» распространятся на участок Млечного Пути, который можно вычислить.

Все расходы, которые пришлось бы понести человечеству на распространение «машин фон Неймана», ограничились бы первым экземпляром.

О том, что создать «машину фон Неймана» нереально, знал и сам Иоганн фон Нейман. В 50-е годы затраты на такой аппарат даже невозможно было подсчитать. А сегодня?

За прошедшие десятилетия компьютерные технологии достигли такого прогресса, о котором во времена Иоганна фон Неймана никто не мог и мечтать. Уже в середине 80-х годов скорость вычислений любого хорошего ПК составляла несколько миллионов операций с плавающей запятой в секунду. Десятью годами позже появился миллиард операций в секунду, а вскоре были достигнуты и десять миллиардов. Сегодня в продаже компьютеры с быстродействием в 100 миллиардов операций в секунду, а в стадии разработки — компьютер с триллионом (= 1012) операций в секунду. И уже поговаривают о компьютерах с десятью триллионами операций. Наряду с быстродействием наблюдается и микроминиатюризация. Специалисты могут представить себе компьютер с триллионом операций в секунду размером со спичечную коробку.