Беглецы и чародеи - Иска Локс

Я улыбнулась своим мыслям и спросила:

— Ты про конструкцию?

— Нет, до того! Про кино.

И я вспомнила. Во время проверки Костик сыпал шутками и прибаутками и между делом весело спросил:

— Как, по-вашему, кто в фильмах ужасов самый главный персонаж?

Услышав мой ответ, поржал, а я и внимания на этот вопрос не обратила. Я же, типа, про кино писать пришла, ну и нормально. А потом мне рассказали про Службу, погнали учиться… сновидческие практики, страх-навыки, умение побеждать… дальше — выполняла мелкие поручения…

— Помню, — сказала я.

— Ну вот, — улыбнулся Костик. — Ты себя проявила наилучшим образом. Ты угадывала самые потаенные страхи. Вызывала именно того монстра, который был нужен.

— Я думала, это ты их назначаешь!

— Вот еще. Сама чужим людям «под ключ» кошмары устраивала. И кстати, всегда давала шанс жертве.

— Мне казалось, это как раз против устава…

— Ничего подобного там не написано, уж я-то знаю, я его писал, А чего ты так удивляешься? Надо же было кому-то писать, я и написал. А у тебя просто дар предвидения, кроме всего прочего, — буднично закончил он.

— Костик. — Я страдальчески на него посмотрела. — Ладно, монстры. Это я еще понимаю, я и сама вполне себе монстр. Хорошо, допустим, я тебе позвонила. Но дар предвидения?.. Как?!

— Глупочка, — нежно проговорил начальник. — Мы же практически магическая служба, по твоим же собственным представлениям! Тебя не смущает, что мы с тобой чуть не через день телепатически общались?

— Гхм… я думала, мне какой-нибудь микрочип вживили…

— Ой не могу…

— Он же даже звонил! С музыкой!!

— Горе ты мое. С музыкой. Ты не в курсе, случайно, как ток по проводам бегает?

— По синусоиде! — рявкнула я. — Я практик, чего ты от меня хочешь?

— Вот! — ничуть не смутился Костик. — И про дар предвидения тебе понимать ни к чему. Практикуй себе. И можешь звонить мне когда захочешь.

— Хм. И что, просто делать то же самое, что и ра…

— И даже немножко больше, — подмигнул Костик и победоносно на меня поглядел. — У тебя впереди много интересного! Потому что «нулевка» — это такой допуск!..

И я немедленно решила, что, если уж меня повысили за нарушение устава, я завтра же соблазню этого самодовольного…

— Но-но, Алиса! — Костик повысил голос. — Устав остается Уставом!

А в глазах у него прыгали смешинки.

Вот ведь зараза.

— Алиса, кто, по-вашему, в фильмах ужасов самый главный персонаж?

— Девочка в белом платье.

— Какая?

— Ну… с красным мячом.

— Почему?

— Потому что если на экране появляется Девочка в Белом Платье, Играющая Красным Мячом, жди Самого Страшного.

Юрий Юрт

И ЗЕМЛЯ СОДРОГНЕТСЯ

Ужасный ящер брел к кают-компании, царапая чешуйчатым хвостом стальные обои главного коридора, когда кто-то окликнул его из боевого отсека.

— Так как насчет уничтожения Земли, учитель?

Ящер задумался.

— Земляне, — он почесал когтями лысое надкрылье, — не так уж безнадежны. Я встретил тут девушку. Она преподает французский. Мы говорили о любви, о дружбе, о бескорыстном служении обществу… Я думаю, у землян еще есть шанс. Вернемся сюда лет через двести. Как раз к тому времени я успею поужинать и буду совершенно свободен.

Летающая тарелка взмыла в воздух со дна безымянного болота и через пару-тройку секунд исчезла в безвоздушном пространстве, уйдя в гиперпрыжок где-то близ Юпитера.

— Только так их и отвадишь, — пробормотал разумный эллипсоид. — Учительница французского! В прошлый раз пришлось быть слепым мальчиком-музыкантом.

А этот добрый милиционер, который дежурит вместо прихворнувшего товарища? Вот он замечает, как в болото падает летающая тарелка, и бежит спасать пришельцев. Хотя и не умеет плавать. Ведь это был тоже я! Какая тонкая работа, какое мастерство!

— Однако и платят вам немало, — усмехнулся в свои тупые углы разумный ромб, сопровождавший эллипсоида.

— Немало, — согласился тот, — но какова, мой друг, альтернатива? Уничтожать ящеров на подходе к планете?

— Звучит заманчиво, — кивнул ромб.

— Десять тысяч монет один выстрел из пировинтовки.

Ромб прищелкнул диагоналями от удивления.

— А я согласен и на пять тысяч. К тому же через двести лет хвостатые снова сюда заявятся. Опять верные пять тысяч.

— Кстати, учитель, — не сдержал любопытства ромб, — а зачем нам эта планета?

— Только здесь мы сможем научиться бескорыстному служению обществу и собратьям — забытому, но прекрасному обычаю. Так говорил Великий Ноль.

К сожалению, я не знаю, что значат эти слова. Но я непременно узнаю. И, узнав, передам это знание тебе. Если ты, конечно, погасишь задолженность за обучение и внесешь залог за следующие учебные двести лет.

Они вернутся через двести лет, подумало безымянное болото, то что надо.

Как раз через двести лет я начну высыхать и превращаться в заболоченный луг.

Гибель близка. И вдруг — падение летающей тарелки.

Тут же образуется глубокая яма, можно сказать, кратер. Дожди заполняют воронку до краев. По берегам разрастается тростник. Вторая молодость болота. Новая жизнь. Вечная молодость, если уж на то пошло. Вечная жизнь.

Однако все это достается нелегко.

Геометриды как никогда близки к раскрытию тайны Великого Ноля. Снисходительности и всепрощению ящеров тоже есть предел.

Страшно подумать, что в следующий раз тарелка может приземлиться не на болоте, а в лесу или у дороги.

К счастью, манящие болотные огни светят так ярко и призывно, что межпланетное блюдце никогда не пролетает мимо.

Это и называется симбиозом.

Летающая тарелка, которая не может обойтись без лечебных грязевых ванн. И скромное безымянное болото… Сотни тысяч лет вместе…

Ради этой встречи болото скрывает в своих недрах камни с руническими письменами (тайное знание геометридов), а летающее блюдце терпит на своем борту нескладных ящеров, портящих когтями паркет в коридоре у кают-компании.

Это не любовь, не дружба, и даже совсем бескорыстными такие отношения назвать нельзя. Но зато они проверены временем. В них есть постоянство.

Снежнобородый старец друид выходит, потягиваясь и зевая, из пещеры.

В лучах рассветного солнца борода покрывается сверкающими каплями.

Через несколько минут друид молод и безбород, как и двести лет назад и за двести лет до того.