Трон - Максим Димов

На опушку с разных сторон выбежали около двух десятков человек. Все это были пестро одетые, но, как на подбор, крепкие молодые мужчины, чьи неумелые потуги скрыть свою принадлежность к армии в другое время позабавили бы Винса. Но не сейчас, когда в пяти шагах от него на земле лежал убитый брат.

Медленно вытягивая из ножен клинок, Винсент все же никак не мог выйти из странного заторможенного состояния. Перед его глазами стоял образ Ланса, и все же он так и не смог заставить себя повернуть голову в его сторону.

А первые из напавших были уже совсем близко. Стоявший до того неподвижно Яго вдруг сделал шаг вперед, и принц стал свидетелем гибели первого врага. Закованный с головы до пят в латы верзила самоуверенно несся на Мастера. Тот ждал до последнего, и только когда оружие его противника было занесено для удара, маленькая рука потянулась к выглядывающей из-за спины длинной рукояти. Ни выхода меча из ножен, ни самого удара Винсент не разглядел. Был лишь молниеносный отблеск лезвия в лучах солнца, короткий скрежет металла о металл, и сноп искр под подбородком врага. Уже мертвое, тело сделало насколько шагов и завалилось в траву. По траве покатилась запечатанная в металл голова. «Теперь моя очередь», — подумал Винсент, раскручивая широкий клинок и готовясь встретить своего первого. С этим проблем не было. Принц широким размашистым ударом перерубил пополам меч противника, после чего тот немедленно выпустил оставшийся обломок и с воплем отпрыгнул назад. Но его место заняли сразу трое. Потом подбежали еще, и еще, и сразу стало как-то тесно. Их было много, очень много, они умело атаковали со всех сторон и чтобы выжить, принцу пришлось все делать исключительно быстро. Со стороны он напоминал забравшегося на пасеку медведя, яростно атакуемого взбешенным роем. Но в состоянии боевого транса он был куда опаснее любого медведя. Мысленно удерживая перед глазами Древо Сил, он мгновенно ориентировался на поле боя и еще быстрее оценивал увиденное. Он был сильнее самых сильных и быстрее самых быстрых. Умело перемещаясь в своем странном танце смерти и вырезая в воздухе посвистывающим мечом молниеносные зигзаги, он создал вокруг себя зону смерти. Они нападали и входили в эту зону, чтобы тут же умереть, или умереть чуть позже, смятые чудовищным клинком принца. Скользя среди врагов, уклоняясь от летящих стрел и метательных ножей, Винсент не пропустил ни одного серьезного удара. Через две минуты такого боя количество обступивших его врагов сократилось вдвое.

Но он слишком увлекся и понял это только, когда очередной, брошенный на заклание солдат сумел отбить атаку принца и нанес сильный ответный удар. Винс отступил на два шага, успев зарубить при этом какого-то юнца с намалеванной на панцире свастикой. Его противник хищно улыбнулся и двинулся следом. К удивлению принца, он оказался колдуном, и каркас поддерживающих его Сил слабо светился, контактируя с собственными защитными чарами Винсента. И даже не смотря на это, будь враг один, проблем бы не было, но одновременно Винса атаковали еще несколько человек, и вкупе с ними этот парень выглядел совсем неплохо. Теперь принц мог только защищаться, не рискуя нападать сам. И хотя противники также не могли его достать, он с тревогой думал о подступающей усталости.

...Солдат сделал очередной выпад. Он был такой же комплекции, как и Винсент, и также силен. Силен настолько, что ему удалось выбить у принца оружие. Даже не улыбнувшись, он шагнул вперед и, с садистской медлительностью стал вскидывать меч. Принц отшатнулся, уже понимая, что даже Древо его не спасет. Нога зацепилась за что-то мягкое, и он почувствовал, что теряет равновесие, но загипнотизированный видом разгоняющейся, остро отточенной стальной полосы, даже не попытался устоять на ногах «Все», — мелькнуло в голове... И вдруг накатила странная апатия. Настигающий его тело клинок вдруг дернулся, и внезапно ослабевшие руки врага увлекли его в сторону. Винсент нелепо упал на спину, и прежде чем успел откатиться, на него обрушилось разрубленное тело солдата. Стоящий над ними Яго коротко отсалютовал оружием.

Устало поднявшись на ноги, он осмотрелся и, не удержавшись, присвистнул. Кроме нескольких убегающих фигур и его самого, из стоячих на поляне был только один человек — Яго, а сама поляна была усеяна людскими телами. И сейчас Мастер ходил между ними, внимательно рассматривая лежащих и добивая раненых. Принц сразу отметил, что Яго за время схватки успел положить вокруг себя значительно больше трупов, чем он сам. И сами трупы эти выглядели по-иному. Если его противники казались теперь жертвами горной лавины: сильно разбитые лица, глубокие зияющие порезы, мятые, часто пробитые в нескольких местах, доспехи, матово отливающие разорванным железом, то лежащие отдельной группой оппоненты Яго напоминали скорее группу напившихся в стельку наемников. И только присмотревшись, глаз начинал улавливать ужасные последствия схватки: лежащие в стороне от тел отсеченные головы; выглядывающая из темного провала глазницы рукоятка ножа, валяющийся в стороне меч с намертво вцепившейся в рукоять отсеченной кистью. Эти красноречивые свидетельства воинского мастерства уже в который раз заставили принца почувствовать дрожащий холодок в груди, и он широко раскрытыми глазами посмотрел на Яго. Но тот был такой же маленький и такой же невозмутимый, как и всегда, и, почувствовав на себе его взгляд, как всегда, почтительно кивнул. Быть может, Яго и сам не знал, чего стоило его совершенство.

Потом Винсент заставил себя обернуться, и на ватных ногах подошел к лежащему в луже крови брату.

ЧАСТЬ 2

Потолок — ослепительно белый, с неясно мечущимися по нему тенями деревьев, проникающими сюда через окно над головой. Левая рука касается теплой, до блеска отполированной деревянной стены. С правой стороны, у изголовья, стоит низкий, но длинный стол орехового дерева, на котором в живописном беспорядке разбросаны баночки, пузырьки, горшки и множество другой посуды, явно лекарского назначения. В центре стола находится крытое чистым белым полотенцем широкое металлическое блюдо. Край полотенца немного сбился, и наружу выглядывают блестящие инструменты. И еще эффектная ваза с огромным букетом очень ярких и очень крупных цветов. Они нависают над головой, и ему отчетливо видны тончайшие ворсинки на толстых стеблях, капли влаги на лепестках и широких мясистых листьях. Но, ничего, кроме смутного беспокойства, эти цветы не приносят.

И еще ощущение, что все вокруг он уже когда-то видел. И этот потолок, и стену, и бесчисленные лекарские склянки, и даже букет. В голове угнездилась какая-то тупая расслабленность, напрочь пресекающая любые попытки физической деятельности и допускающая лишь бесконечное рассеянное созерцание белого опостылевшего потолка. И докучливой занозой, все более чувствительной, сидит внутри ощущение, что все это уже было.