Интересно девки пляшут, или Введение в профессию - Александр Костенко

— Речь идёт именно об антикварной вещице длиной не более полутора метров. Это вне всякого сомнения. И вот этот самый меч в 1939 году немцы наверняка нашли и даже, судя по твоему рассказу, провели весьма удачные экспериментальные попытки по перемещению во времени. Однако, странно, что на этом всё и закончилось! Почему немцы не вывезли меч в Германию? Страшно даже подумать, что было бы, имей фашисты в своём распоряжении такое оружие в тридцать девятом. Да и в наше время этот меч способен натворить бед. Так что, сама понимаешь, наше ведомство прямо на ушах стоит.

— Я думаю, меч не вывезли только по одной причине. С большой долей вероятности портал во времени открывается только в развалинах замка. Хотя вполне возможно, что на Земле есть ещё подобные места. Об этом, кстати, сейчас много говорят по телевидению и пишут в газетах, но об этом фашистам, к счастью, наверняка было неизвестно. А вообще, нам всем нужно сказать большое спасибо отважной разведчице Татьяне.

Если бы не она, то весь мир бы перевернулся. А насчёт остального мои познания в этой области более чем скромны. Если речь идёт действительно об одном из Великих Магистров Ордена тамплиеров, то из истории нам известно, что Орден тамплиеров или «Храмовников» возник после Первого крестового похода. В 1118 году девять рыцарей создали орден, совмещающий в себе и монашеское, и рыцарское начала. Они также дали обет целомудрия и бедности. Основатели ордена Гуго и Готфрид имели всего одну лошадь на двоих — факт, увековеченный в печати Ордена, на которой имеется изображение двух рыцарей на одном коне. А в конце двенадцатого века они были так могущественны, что короли и те считались с ними. Говорят, даже Ричард Львиное Сердце, умирая, сказал: «Я оставляю скупость цистерцианским монахам, роскошь — монахам нищенствующим, а гордость — тамплиерам». Вот, пожалуй, и все мои познания в этом вопросе. Ну а что думают в вашей конторе?

— Нам пока зацепиться не за что. Подземелье обследовали. Теперь в конторе ломают голову над останками двух солдат вермахта, смерть которых наступила в результате огнестрельных ранений пулями калибра 5,45. А проще говоря, убиты они были из современного автомата Калашникова. Сам автомат не обнаружен. К сожалению, кроме этих останков, ничего интересного больше не нашли. Остальные обнаруженные скелеты имели характерные повреждения осколками немецкой гранаты М24 времён Второй мировой, — отец по привычке пригладил волосы на затылке. — Такие вот, Наташка, дела. Первый раз, наверное, за всю историю наша контора гоняется за призраками двенадцатого столетия.

— Ничего себе призраки! А насчёт пуль калибра 5,45 даже не парьтесь. Это я пару фрицев завалила. Дала одну очередь после того, как они кинули гранату. Кстати, если бы вы лучше искали, то непременно нашли бы автомат Лаврушина, который он утопил в яме-ловушке, — не удержалась я от ехидного замечания. — И ещё, именно Татьяна бросила немцам обратно их смертоносный гостинец. Так что остальные убитые фрицы — на её счету. Хотя подожди. Если ты утверждаешь, что место боя нашли тогда буквально в метрах десяти в правом проходе, вы должны были наткнуться на останки разведчицы.

— Больше в подземном ходе ничего найдено не было.

— Этого не может быть! — воскликнула я.

— Так, по крайней мере, написано в рапорте и протоколе осмотра. Сам я, как ты понимаешь, там не был. Но я обязательно ещё раз проверю.

— Но Татьяна не могла далеко уползти с таким тяжёлым ранением! Ей весь живот разворотило. Когда я вытащила из ямы Лаврушина, то сразу вернулась. Ну может, минут двадцать прошло. Но тоже ничего не нашла. Там этих ходов — уйма.

— Может, немцы с собой уволокли, теперь сложно разобраться.

— Ага, своих бросили, а её утащили? Зачем? Когда я оставила её одну, она уже умирала. Это я тебе как медик говорю. Ладно пошли в квартиру, а то мама, наверное, заждалась. Всё наглядеться на тебя не может.

— Сказал проверю, значит — проверю. Главное сейчас — где этот пресловутый меч? Эх, встретиться бы и хорошенько потолковать обо всём этом с вашим Парамоновым. Та перестрелка на острове была между головорезами из «Аненербе» и его людьми, точно тебе говорю. И наше счастье, что они друг друга перестреляли. А то немцы так и шастали бы туда сюда, — сказал папа и налил ещё по одной, когда мы опять вернулись за стол. — И ещё неизвестно, чем бы это всё закончилось. Представь себе на минуту, что было бы, если бы они внезапно напали на пограничный наряд и уволокли в свой 1939 год пару автоматов Калашникова. Страшно представить. Так что вашему Парамонову в определённом смысле надо сказать спасибо.

— Ну насчёт «спасибо» предателю это ты перегибаешь. Разведчица Татьяна — это совсем другое дело. Вот кого нужно благодарить. Кстати, личность её установить по архивам не пробовали? Что за разведгруппа была отправлена на остров? Неужели никаких концов не осталось?

— Пока ничего конкретного нет. Мы направили запрос в спецархив. Возможно, там и сохранились какие-то установочные данные по составу разведгруппы.

— А помнишь, дед рассказывал про свою первую жену Катю? Её ведь тоже забросили в эти места и примерно в то же самое время. Я, честно говоря, когда нашла на сосне закидную антенну от рации, была уверена, что мы нашли место, откуда вела передачу данных Катерина. Но та девушка в подземелье назвалась Таней, значит и антенна принадлежала скорее всего ей.

— Ну, разведгрупп могло быть и несколько. В то время это часто практиковалось. Как только терялась связь с одной группой, немедленно отправляли следующую.

— А Парамонова, насколько я понимаю, вы до сих пор не нашли? Я думала, что ваша контора такого не прощает.

— Не прощает. Ищем, но следов никаких. Скорее всего, у него были безупречно сделанные документы на другое имя. Именно, безупречные, а может, даже и настоящие, раз он нигде до сих пор не засветился.

— А ты надолго в Союз? — спросила я.

— Не знаю, как получится. Может, недели на две-три. Но сколько бы я ни пробыл здесь, а также в моё отсутствие… В общем, хочу тебя предупредить — вижу, как у тебя глазки-то заблестели — никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывай об этом нашем пьяном разговоре. Поняла? — резко спросил отец и в упор посмотрел на меня абсолютно трезвыми глазами, сделав особый акцент на слове «пьяном».

В ту ночь мне снова приснился страшный сон.

— Сэр, что делать с пленником? Он молчит.

Крестоносец внимательно посмотрел на стройную фигуру юноши. Капюшон его балахона сполз с головы, спутанные кудри цвета спелой пшеницы обрамляли красивое загорелое лицо.

— Это один из «посвящённых». На костёр его.