Ожерелье для возлюбленной - Кэт Мартин

– Вы никогда не хотели, чтобы я заменила им мать, вам нужна была гувернантка. А ваши друзья, если они настоящие, поймут, что и такое случается.

Лицо Ричарда стало багровым.

– Возможно, но не со мной! – Он выскочил из комнаты, и Даниэла видела в окно, как он вылетел на крыльцо, бросился в карету и со злостью захлопнул дверцу.

Ее глаза горели, но боль, которую она ждала, не приходила. Отвернувшись от окна, она вздохнула, вспоминая его уход из гостиной. Щадя его гордость, она не упоминала имя Рейфа, не сказала, что выходит замуж за другого и собирается вернуться в Англию, став герцогиней Шеффилд.

Она утаила от него, что Рейфел шантажировал ее и у нее не было иного выхода, нежели разорвать помолвку.

Если бы она заплакала, ей стало бы легче. Ее удивляло и беспокоило, почему она не чувствует себя расстроенной, скорее злой и загнанной в угол. Какое будущее ожидает ее с таким импульсивным мужчиной, как Рейфел? С человеком, которому она не доверяла, потому что не видела его долгое время и не знала, каким он стал?

Но больше всего ее беспокоило то, что стоило ей подумать о Рейфе, и ее чувства выходили из-под контроля.

О Господи! Почему все так запуталось в ее жизни?

Теплое августовское солнце пробивалось сквозь окна два дня спустя. После ленча Дэни и тетя Флора собирались отправиться за покупками, надеясь, что это развлечет Даниэлу и поможет ей хоть на время избавиться от печальных мыслей.

Но не успели они уйти, как в дверях появился Рейф со шляпой в руке и, как всегда, неотразимый.

– Я получил вашу записку, – сказал он, когда она пригласила его в гостиную и закрыла раздвижные двери. – И рад, что вы не стали медлить.

Дэни смерила его взглядом. Она послала ему записку, в которой говорилось, что она разорвала помолвку. Она надеялась, что он прочтет горечь между строк.

– Вы не оставили мне выбора. Я действовала быстро, надеясь, что так будет менее болезненно для Ричарда.

Даниэла устроилась в кресле с высокой резной спинкой, а Рейф – на софе, обтянутой розовым бархатом, напротив камина.

– «Нимбл» отплывает в Англию в конце следующей недели. Я заказал места для нас, а также для вашей тетушки и горничной мисс Лун. Но я бы хотел, чтобы мы поженились до отъезда.

– Что? – Она едва не подпрыгнула на кресле. – Это невозможно! К чему такая спешка? Почему мы не можем подождать, пока вернемся в Англию?

Она заметила, как он передернул плечами, и поняла, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

– Мы ждали пять долгих лет, Даниэла. Я хотел бы, чтобы этот вопрос был улажен раз и навсегда, и так, как полагается. Теперь, когда решение принято, я хочу, чтобы мы поженились, и как можно скорее. С согласия вашей тети я сделал необходимые приготовления к скромной церемонии. Она состоится здесь, в саду, накануне нашего отъезда. А потом, когда мы вернемся в Лондон, то отпразднуем нашу свадьбу более широко.

– То есть это произойдет… менее чем через неделю? Вы ждете, чтобы я… Чтобы я…

– Что, Даниэла?

Она глубоко вздохнула, стараясь обрести самообладание:

– Наша жизнь переменилась. Я не знаю, какой вы теперь, Рейф. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что… я должна разделить с вами постель. Я не могу так просто…

Уголки его губ приподнялись.

– Было время, когда вы страстно хотели меня.

Ее щеки стали пунцовыми. Она прекрасно помнила тот вечер, когда он поцеловал ее в яблоневом саду. Но, несмотря на это, она не была готова к интимным отношениям, не желала дать ему еще большую власть над собой, чем ту, что он уже взял.

Она вздернула подбородок.

– Вы так далеко зашли в своих требованиях, но, увы, я пока не готова их удовлетворить. Мне нужно время, Рейфел, чтобы свыкнуться с тем, что вы теперь мой супруг.

Легкая тень пробежала по его лицу. На мгновение он отвел глаза.

– Согласен, это справедливое желание. И я не стану предъявлять обычные супружеские права, пока мы не вернемся в Англию.

Она воспряла духом.

– Может быть, лучше, если мы сохраним нашу женитьбу в тайне? Мы можем пока жить отдельно, как жили…

– Что за черт! – Рейф еле сдерживал раздражение. – Вы достаточно умны, чтобы понять, что так не может продолжаться. Я хочу вас, Даниэла, хочу с того дня, когда встретил. И это не изменилось. Я надеюсь, что пройдет какое-то время, и вы снова будете испытывать такое же желание.

Даниэла не стала настаивать. Рейфел Сондерс сильный, мужественный и очень привлекательный мужчина. Будучи девушкой, она часто просыпалась среди ночи и думала, что это значит – заниматься с ним любовью? И хотя она страшилась этого, в то же время сгорала от любопытства.

– Значит, мы пришли к соглашению?

– Выходит, что так, и мне придется сожалеть об этом каждый день нашего долгого путешествия.

Кэролайн Лун прогуливалась по аллее позади дома на Арч-стрит.

– Роберт?

Он направлялся к ней, наклонился и поцеловал в щеку.

– Моя дорогая Кэролайн!

Каро покраснела. Они вернулись в город уже неделю назад и встречались каждый день. Каро была удивлена, узнав, что этот «тип» Эдмунд Стайглер живет в Филадельфии. Это означало, что и Роберт Маккей жил здесь.

Тот вечер, когда она встретилась с ним в конюшне, был просто волшебный. Когда она пришла, он повел ее в поле рядом с большим сараем и показал прелестного маленького жеребенка, притулившегося к своей матери.

– Его зовут Данди.[1] Старшая дочка Уэнтца назвала его так, потому что он обожает одуванчики.

Каро рассмеялась.

– Он обворожительный.

Они провели время с лошадьми, Роберт показывал ей кобыл и жеребцов Джейкоба Уэнтца, удивляя обширными знаниями в этой области и искренней любовью к животным.

– У одного из кузенов моей матушки имение за городом, и мать часто брала меня туда.

– А ваш отец?

Роберт покачал головой:

– Я никогда не знал его. Он умер еще до моего рождения.

Стало совсем темно. Он замолчал и повел ее на холм, откуда открывался чудесный вид на долину. Они присели на упавшее дерево.

– Какая дивная долина, – прошептала она, любуясь холмами, залитыми лунным светом. – Может быть, когда мы переедем в дом мистера Клеменса, я смогу приезжать сюда.

– Вы любите рисовать?

– Маленькие акварельные пейзажи, но только как хобби.

– Я уверен, у вас здорово получается. – Он нагнулся и, подняв с земли веточку, вертел ее в руке. – Я люблю вырезать из дерева. Тогда время идет быстрее.

Она посмотрела на него. Луна бросала серебристые блики на его мужественное лицо, подчеркивая строгие очертания скул. До чего же он красив!

– И что же вы вырезаете?

– Игрушки… Деревянных лошадок, солдатиков, миниатюрные кареты, что-то вроде этого. – Он улыбнулся. – Может быть, когда-нибудь мы сможем заключить сделку – одну из моих деревянных лошадок за вашу акварель.