Ошибок не избежать - Лианна Уилсон

Люк сдержал слово. Подоткнув одеяло, он чмокнул ее в лоб и пожелал спокойной ночи.

Она подумала, что после этого не сможет заснуть, но моментально отключилась.

Ей снился Люк.

Снилось, как он целовал ее, а она целовала его. Его губы шептали слова любви. Его руки, мягкие, деликатные, умелые, скользили по ее телу, ласкали, открывали сокровенные тайны…

Сидни, подскочив, села в кровати и заморгала. Сквозь жалюзи пробивался луч света. Она поняла, что уже утро. Убрала с влажного лба прядь волос. Что она делает в постели Люка?

Сидни выбралась из кровати с балдахином, отбросив стеганое одеяло. Она провела дрожащей рукой по своей мятой одежде, расчесала пальцами волосы и попыталась застелить постель, скрыть следы своего пребывания в ней, и заметила, что на подушке была только одна вмятина. Вторая подушка лежала нетронутой. Выходит, она спала одна, а Люк обнимал ее только во сне. Неужели всегда так будет?

Да. Должно быть.

Сидни осторожно кралась к двери, вслушиваясь в царящую в доме тишину. Она взглянула на наручные часы и увидела, что скоро семь. Надо бы заехать домой, принять душ перед работой.

Прошмыгнув в коридор, она прокралась на цыпочках мимо пары закрытых дверей. У комнаты Эмили услышала шорох и знакомый шелест подгузника. Сидни заглянула к малышке. Эмили улыбнулась ей. Тихо гуля, малышка подползла к краю кроватки и встала на нетвердые ножки. Она умоляюще смотрела на Сидни поверх перекладины.

— Хорошо, — проворчала та, не устояв перед молчаливой мольбой ребенка. Она взяла малышку на руки и не смогла сдержать улыбку. Сидни наслаждалась нежным утренним ароматом девочки. Убрав тонкие волосики, она поцеловала малышку в теплый лобик.

— С добрым утром, Эмили. Как самочувствие?

Девчушка раскачивалась и размахивала ручками.

— Голодная? Пойдем поищем бутылочку. — Сидни поймала маленький кулачок и поцеловала его.

Она понесла малышку в кабинет. Через опущенные шторы не пробивался свет. Увидев Люка, лежащего на диване, Сидни остановилась. Даже в темноте она различала его очертания. Он выглядел умиротворенным, волосы были взъерошенными, лицо спокойно. Он крепко спал, закинув руку за голову. Ноги свисали на пол. Женщина почувствовала, как ее поглощает волна желания.

Ей захотелось прикоснуться к нему, разбудить его неожиданным поцелуем, но она не осмелилась.

Она осторожно прошла мимо него на кухню. Эмили гукнула. Сидни прижала палец к ее губкам.

— Тсс. Папа спит.

Эмили попыталась схватить ее палец, и она пощекотала малышку, чем вызвала еще одну улыбку. Добравшись до кухни, Сидни остановилась. Свет из окна окутал ее бледным сиянием, отражавшимся от вертикального ряда табличек, висевших на стене. Она заинтересовалась и подошла поближе.

— Это папины? — прошептала Сидни, читая выгравированное на латуни имя Люка. — Как же я раньше их не замечала?

Щурясь, Сидни читала тексты на табличках. Глаза открывались все шире. У нее перехватило дыхание. Она все поняла.

— О, Боже!

— Это что такое? — Сидни ткнула Люка углом деревянной таблички. Она злилась: рушились ее надежды, рассыпалась в прах ее вера в Люка.

Он крякнул, пошевелился и протер глаза.

— А, Сидни. Уже проснулась? — Он медленно оглядел ее, и это разозлило ее еще больше. Он подарил дочери самую лучезарную улыбку. — Привет, солнышко!

Эмили в ответ помахала ручками.

— Давно ты с ней нянчишься, Сидни? — спросил он, приподнимаясь на локтях. — Пора завтракать?

— Пора тебе кое-что объяснить, — произнесла Сидни холодно.

Люк оцепенел. Он, сдвинув брови у переносицы, уставился на нее, явно ничего не понимая.

— Я в чем-нибудь провинился?

— Нет, это я виновата. Поверила тебе на слово, — у нее вырвался ядовитый смешок. — Я купилась на россказни Рокси.

— Не понимаю.

Она швырнула ему драгоценную награду, чувствуя, как обретенная в последние недели уверенность испаряется. Она верила Люку. Но все было ложью, розыгрышем. И все рассыпалось. Как когда-то ее брак. Почему-то ей от этого было еще больнее.

— Ты солгал. Это первое.

Люк побледнел, как полотно. Он посмотрел на гравированную табличку, которую вертел в руках, и медленно встал.

— Это очень престижная награда.

— Пусть это даже «Оскар». Почему ты не мог признаться, что не имеешь квалификации кондитера?

— Где доказательства, что у меня нет квалификации? — возразил он.

— Вот они! — Сидни указала на табличку в его руках, потом на остальные, висевшие на стене. — Ты разбираешься в чили и пиве! А вовсе не в десертах.

Она сунула ему Эмили, и он подхватил дочь на руки и посадил себе на бедро.

— Ты лгал мне, чтобы я помогла тебе нянчиться с ребенком. — Она сощурила глаза. — Что за дешевый прием!

Она повернулась на каблуках и направилась к выходу. Три дня до вечеринки. Столько дел впереди. Тратить время с Люком не входило в ее планы. Опять не на кого опереться, не на кого положиться. Все проблемы снова легли на ее плечи.

— Сидни! — Он плелся за ней. — Подожди, поговорим.

— Не о чем нам говорить. Через три дня мой организационный дебют провалится. — Сидни с горечью рассмеялась. — Думаю, моей начальнице, и ее начальнице, и вице-президенту компании станет ясно, что я не способна справиться с ответственным заданием, не умею работать, даже не могу подготовить простую вечеринку.

Слезы жгли ей горло. Мечта получить повышение улетучивалась как дым.

— Сидни, эти награды, — сказал Люк таким спокойным голосом, будто уговаривал ее не бросаться в пропасть, — вручены за мои фирменные блюда. Я не отрицаю, что они не те, которые ты ожидала. Но согласись, мы же превосходно справлялись. В последние недели мы готовили замечательные, вкуснейшие десерты.

У Сидни от волнения подогнулись колени, и она опустилась на стул. Так влипнуть!

— Мы с тобой «отличная» бригада, — усмехнулась она.

— Именно так.

Она с недоверием покачала головой.

— Как я все приготовлю? О, Боже!

— Сидни, все будет в порядке. — Люк встал на колени и положил руку на ее колено.

— От этой вечеринки многое зависит.

— Знаю. Шаг вверх по карьерной лестнице.

Люк взял ее за подбородок и заставил встретить его пристальный взгляд.

— Ты права, Сидни, мне не стоило обманывать тебя. Спасибо за то, что ты сделала для Эмили и для меня. Но не беспокойся. Все будет в порядке. Обещаю тебе. Я не допущу, чтоб вечеринка сорвалась.

Как ей хотелось верить. Она смотрела в темные глаза Люка и хотела верить. Но не могла: он обманул, солгал ей.

Эта вечеринка имела для нее большее значение, чем должна бы. Но ведь она сама вызвалась ее организовать. Она хотела доказать своему начальству, что готова взять на себя лишний труд ради того, чтоб сделать карьеру. Но предстоящий провал мог только доказать ее непригодность.