Принц Густав. Выжить и победить (СИ) - Полякова Маргарита Сергеевна

Густав

Составляя список того, что нужно не забыть, я невольно вспоминал свои сборы в дорогу из Падуи. Небо и земля. Тогда у меня не было денег, и приходилось выбирать наиболее оптимальный вариант. Теперь наоборот. Нужно было показать товар лицом. Не то, чтобы я собирался увешаться золотом с ног до головы, но продемонстрировать, что я не голь перекатная, и что меня не купишь задешево — вполне.

Три комплекта одежды (один пафосно-нарядный, для особых случаев), несколько пар сапог, оружие (шпаги и пистоли), и самопошитый пояс, в который было запрятано небольшое состояние золотом и серебром. На всякий случай.

В качестве подарков тоже было выбрано оружие (больше пафосное, чем дельное), подзорные трубы, зеркала и изделия из стекла. Кому чего дарить — по дороге разберусь. Буду заниматься изучением русского языка и вникать в московские расклады. А чего еще делать во время путешествия? Тем более, если учесть, что путешествовать я буду верхом?

Нет, мне предлагали карету. Но если учесть качество средневековых дорог, ну ее на фиг. Тем более, что приличный конь у меня уже был. И добираться верхом я буду только до Глогова. Дальнейший путь все равно по воде предстоит.

С Катаржиной пришлось расстаться. Да и с домом что-то решать. Продать его я не мог — там оставался клад. Везти его с собой было глупо, да и спрятан он был на совесть — пересыпан в небольшие мешки из плотной ткани и зарыт в землю. Почву я утоптал, сверху поставил бочки с вином, а на дверь навесил замок.

Поскольку дом оставался моей собственностью, его следовало подготовить к отъезду. Ставни на окнах плотно закрыли и заколотили. На мебель накинули чехлы. Однако этого было мало. Пыль следовало хоть иногда протирать, а комнаты зимой периодически протапливать. Кому я мог это доверить? Пожалуй, Колеку. Производства мои он контролировал, так что и за домом присмотрит.

Колек, правда, просился со мной. И Лисак, кстати, тоже. Но я был не слишком уверен в собственном будущем, так что лишний народ тащить с собой не стал. К тому же, Колек уже женился, и даже отца уговорил к себе переехать, так что пусть занимается семьей и моими делами.

В путь мы двинулись весной 1600 года. Как только дороги подсохли и стали пригодными для путешествия. Несмотря на мои опасения, обоз оказался не таким уж большим, так что до Эльбы мы добрались относительно быстро. Продали лошадей, погрузились, ну а путешествие по воде оказалось намного приятнее, чем по земле. Я даже скучать не успевал, поскольку активно изучал русский язык.

Вообще-то, багаж языков у меня уже был приличный. Густав свободно говорил на польском, итальянском, немецком и французском. Я довольно прилично знал английский, но образца 21 века. Русский язык давался сложновато, но скорее потому, что у меня уже имелся багаж другого русского. И если словарный запас набрался довольно быстро, то правильное построение фраз получалось через раз. Точнее — через пять раз на шестой.

«Читая авторов, которые хорошо пишут, привыкаешь хорошо говорить», — через каких-то сто лет будет уверять Вольтер. И я с ним согласен. Однако читать русские тексты, написанные уставом, полууставом и без пробелов, я пока не мог. Мой мозг воспринимал написанное как арабскую вязь, абсолютно теряя смысл. Так что моему толмачу не повезло по полной программе. Я его задолбал.

Хотя… учитывая какие деньги ему платили за обучение… он не особо противился. Даже, кажется, немного развлекался за мой счет. Полагаю, добравшись домой, он расскажет немало историй о коверкающем слова принце в стиле Задорнова «ну тупые». Но русский язык образца начала 17 века — реально вынос мозга.

Перерыв я сделал только тогда, когда мы добрались до вольного города Гамбурга. Не задержаться здесь на пару дней я просто не мог! Хотя бы для того, чтобы посмотреть, по каким ценам уходит товар моего производства, которого оказалось не так уж мало.

Цены кусались. Но ассортимент удивлял. Я даже подзорную трубу встретил со своим клеймом, хотя выпускал их в довольно ограниченных количествах. И прямо при мне какой-то испанец сначала оценил богатый дизайн, затем опробовал в деле, осмотрев окрестности, и выложил за нее сумму чуть ли не золотом по весу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я же докупил оружие, порох, свинец и хороших тканей. Выбор здесь был куда больше, чем в Праге. И поторговаться можно хорошо.

Однако самой дорогой моей покупкой оказалась та, которую я и совершать-то не планировал. Мы собирались нанять лошадей, чтобы добраться до Любека, но тут я увидел его. Черного красавца андалузской породы. И понял, что не сдвинусь с места, пока его не приобрету.

Торг был жарким и отчаянным. Стоил конь столько, что давила даже не жаба, а целый бронтозавр. Спасло то, что я прихватил с собой довольно много образцов собственного товара на подарки. И, как я ни упирался, торговец вытряс из меня не только подзорную трубу, но и небольшое зеркальце. Зато конь перешел в мое полное владение и получил кличку Уголь.

Путешествие в Любек оказалось непродолжительным и довольно приятным. Во-первых, погода стояла хорошая, а во-вторых, Уголь прекрасно меня слушался, и верхом на нем путешествие превратилось в прогулку.

Проблемы возникли при найме корабля, ибо не все из них годились для перевозки лошадей, но я предвидел подобное, так что не слишком заморачивался. Удивительно, но даже мои спутники отнеслись с пониманием к некоторой задержке. То есть, понятно, что мне никто ничего не высказал бы из вежливости и понятия субординации, но даже недовольного бурчания и косых взглядов не было.

Хороший конь — это редкость и ценность. Мало того, что стоит бешеных денег, ты еще пойди найди того, кто тебе такого красавца продаст. Это показатель статуса. Высокого статуса. В моем случае — круче короны, которой у меня нет. Похоже, именно поэтому мои спутники спокойно воспринимали неудобства, возникшие из-за коня. Подобный красавец стоил любых неудобств.

Впрочем, надолго мы в Любеке не задержались. Пришлось доплатить, но вопрос решился буквально через пару дней. И началось мое путешествие по Балтийскому морю. Не первое путешествие. И даже не десятое. Но круизный лайнер со всеми удобствами и деревянный парусный корабль с убогими каютами — это две очень большие разницы.

Радовало, что у Густава не было морской болезни. Да, в Балтийском море не бывает сильных штормов, и волны довольно спокойные, но знавал я людей, которых укачивает буквально от всего.

Поскольку делать было все равно нечего, я продолжал изучать русский язык, и уже делал определенные успехи. По крайней мере, несложный разговор могу поддержать. Пытался я разобраться и в хитросплетениях московской политики. Но запутался еще больше. Вряд ли послы были некомпетентны. Скорее — в тамошнем террариуме каждый поддерживал только себя самого, и союзы были непрочными.

* * *

Прибытие в Ивангород прошло как-то буднично. Никто на нас особого внимания не обращал. И задерживаться в городе мы не стали, хотя мне было любопытно. Живая история же! Суда по рассказам русских послов, город какое-то (недолгое) время находился под шведами. И всего несколько лет назад их разбил воевода Дмитрий Хворостинин. Город по Тявзинскому миру перешел обратно к России, и сейчас активно отстраивался.

— Разве нас не должны встречать? — обиженно недоумевал Густав.

— Кто? Лично царь-батюшка на белом коне?

— Хоть кто-то из его приближенных.

— Делать им нечего, на границу тащиться, — отмахнулся я. — Вот в каком-нибудь крупном городе — другое дело. С комфортом для себя любимых. Но, скорее всего, ближе к Москве. И то сомнительно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Почему это?

— Если Борис Годунов задумал интригу, он вполне может держать свои планы в секрете. Использовать нас как элемент неожиданности. И посмотреть на реакцию.

— Сомневаюсь…

— Сам сомневаюсь, — признался я. — Вряд ли послы сумеют сохранить секрет. Но планы никогда не совпадают с реальностью. Так что давай подождем до первого крупного города. А там видно будет.