Самурай-буги - Таскер Питер

То, что происходит потом, – прекрасно, оно стократно возмещает боль, стреляющую в ушибленной руке. Японская инженерия против японского строительства. Инженерия с легкостью выигрывает.

Мощный грохот, хруст. Грузовик сокрушает переднюю стену, рев мотора переходит в вой. Изнутри – крики паники. Оранжевые языки пламени вырываются из окна кабины наружу, захватывая дерево и пластмассу. Опорные балки раскалываются. Проседая, крыша здания съезжает на пару футов вперед. Грузовик кренится вбок, колеса визжат по линолеуму. Вспыхивают занавески и подушки. Из запасного выхода несутся полуголые женщины. Чистая преисподняя – самой приятной разновидности. «Линкольн-континентал» Сады вполне отмщен.

Джорджу хотелось бы постоять и посмотреть еще немного, но он решает этого не делать. Полиция и пожарные прибудут очень скоро. А у него еще есть дела. Баюкая ушибленную руку, он убегает по дороге прочь. Минут через десять он видит едущую навстречу школьницу на мопеде. Невероятно – это, похоже, один из тех редких дней, когда все идет как надо.

Джордж ждет, затаившись в тени, потом выбегает, сшибает девочку, мопед врезается в дерево. К счастью, он не пострадал, чего нельзя сказать о школьнице, распростертой на асфальте, – похоже, у нее сотрясение. Джордж хватает ее за руки, оттаскивает к краю дороги, сталкивает в канаву. Все, думает он, на сегодня подвигов хватит.

Сима смотрит кик-боксинг зачарованно. Временами он необычайно возбуждается и даже начинает чуточку боксировать кулаками в воздухе. Мори откинулся назад и думает о других вещах, следя глазами за хореографией кулаков и ступней.

Его любимый спорт – профессиональная борьба, потому что там знаешь, что это жульничество, с самого начала. С другими видами спорта такой полной уверенности никогда нет. Например, борьба сумо. Результат значительной части схваток предрешен, чтобы сохранялась иерархия борцов. Там не хотят, чтобы пришел кто-нибудь и покусился на достоинство великого чемпиона. Это будет неправильно. Бейсбол? Бойфренд сестры одной из бывших девушек Мори был замешан в жульничестве чемпионата Японии в конце 80-х. Якудза приходят прямо к арбитрам. Легкая атлетика? Фестиваль фармацевтических компаний. Нет, к спорту можно серьезно относиться, только если ни на кого не ставить.

Повар из Иватэ дерется с прилежным неистовством. В первом бою он отправляет в нокаут финалиста двухлетней давности. В следующем, подбадриваемый воплями Симы, побеждает чемпиона Канто. Потом – тридцатиминутный перерыв перед финалом. Мори и Сима выходят и садятся на ступеньки снаружи. Они пьют баночное пиво и разглядывают модно одетых дам, спешащих сквозь дождь.

– Кстати, – говорит Сима между прочим, – ты меня о чем-то спрашивал. О чем точно, не помнишь?

Для Мори, который хорошо знает Симу, это многообещающее начало.

– Да просто факты проверяю, – говорит Мори. – Ну, знаешь, про того чиновника Миуру.

– А, да. Миура.

Пара стройных ног мелькает на той стороне улицы. Сима следит за ними взглядом.

– Я так полагаю, у тебя пока не было случая заглянуть в досье? – говорит Мори.

Сима полощет рот пивом, вроде как скучая от этой темы. Это еще более воодушевляет.

– На самом деле, случай был, – говорит он.

– И как, ничего интересного не всплыло? Сима пожимает плечами:

– Разумеется, ничего такого, что могло бы заинтересовать полицию.

Мори поворачивается к нему. Сима смотрит прямо перед собой, притворяясь, что не замечает.

– А как насчет того, что могло бы заинтересовать меня?

– Это тебе судить, Мори-сан.

Сима лезет в карман пиджака и вытаскивает бурый конверт. Мори кладет его в карман и хмуро благодарит. Они допивают пиво и возвращаются смотреть финал.

Парень из Иватэ дерется против гостя из Таиланда. Вскоре Сима уже вскакивает на ноги, орет советы, бранит судью и стонет от боли всякий раз, когда парень из Иватэ пропускает удар. Мори по-прежнему сидит. Из этого столкновения энергий, торгового баланса пинков и плюх, есть только один возможный выход. Парень из Иватэ бросается, как мангуста. Парень из Таиланда скручен спиралью, как змея. И когда он жалит, его точность сокрушительна.

Парень из Иватэ падает два раза, оба раза удары сильные. И оба раза вскакивает на ноги слишком быстро. Сима кричит громче. Он восхищается стойкостью, презрением к правде обстоятельств. Мори тоже восхищается, но так бы делать он не стал. Следующий бросок парня из Иватэ – медленнее, исступленнее. А удар тайна – жесткий, намного более жесткий. На этот раз парень из Иватэ не встает. Он вообще не двигается. Сима тяжело садится, на его лице горестное выражение.

– Может, на будущий год, – говорит Мори.

– На будущий год – точно, – говорит Сима. – У него есть все, что нужно.

Кроме хитрости и мудрости, а их корни – в страхе. Мангуста не боится змеи, поэтому вновь и вновь бросается на нее. А вот змея боится мангусты. Поэтому ей приходится быть уверенной с первого раза.

Сада сидит в кресле, голова набок, слушает Джорджа Волка Нисио, объясняющего, как он собственноручно справился с полудюжиной ребят из «Объединенного процветания», отомстил за надругательство над «линкольном» и напомнил хозяину кабаре о ценности искренности и долга. Когда Джордж заканчивает, Сада ничего не говорит, даже не поднимает глаз. В какой-то момент Джордж думает, что старик умер. Но тут угол рта приоткрывается, обнажая выкрошенные желтые зубы и серые десны.

Кряхтенье и хрип расшифровывает еще один из людей Сады – головорез с лицом круглым, как луна, с бычьей шеей и блестящей лысой башкой.

– Босс сожалеет, что вам пришлось преодолевать такие трудности. Завтра он напишет письмо вашему боссу в Токио и поблагодарит его за вашу отличную работу.

Джордж ухмыляется от восторга. Почет и уважение возвращаются к нему. Он прямо-таки физически это ощущает.

Старик Сада хрипит еще что-то. Пельмень наклоняется, чтобы услышать. По затылку катятся капли пота.

– Босс предлагает вам воспользоваться нашим гостеприимством на оставшееся время пребывания здесь. Все, что вы хотите, любые услуги, которые могут понадобиться, – только скажите, и все будет сделано.

Джордж искренне кланяется, голова его ныряет вперед, руки по швам. Действительно, есть небольшая услуга, о которой он хотел бы попросить. Услуга, которая должна привести к полному возвращению почета и уважения.

Восемь

В дождливом сезоне Ясуо Такэда открывает свой цветочный магазин не раньше одиннадцати утра. Он знает по опыту, что по утрам покупателей немного. Большинство клиентов сейчас – корпоративные: похороны местных сановников, открытие салонов патинко и ресторанов, различные политические мероприятия. Заказы обычно приходят днем по телефону или факсу. Поэтому к половине двенадцатого он успевает лишь выставить наружу кактусы и укрыть их полиэтиленом. После этого он усаживается за прилавок, попивает ячменный чай и листает кипу журналов с комиксами манга, на которые подписан с окончания средней школы. Манга с тех пор не сильно изменились – как и Ясуо Такэда.

Дверь распахивается. Входят четверо мужчин. Такэда с энтузиазмом вскакивает на ноги и приветствует вошедших. Но это не простые покупатели цветов. Очевидно с первого взгляда. На самом деле, они выглядят так, будто сошли со страниц низкопробных манга. Первый – толстый и лысый, как яйцо. Потом – высокий, с забинтованной головой, за ним еще один, с пластиковым лубком на носу. Но наибольшее беспокойство внушает последний – зеркальные очки, клоунский костюм, злобное худое лицо.

– Ты – Такэда? – спрашивает тот, что с лубком.

– Да, – отвечает Такэда тоном чуть выше и чуть быстрее, чем обычно. – Если вам нужно что-нибудь, касающееся цветов или садовых культур, я с удовольствием предоставлю вам…

Зеркальные очки оглядывают полки.

– С удовольствием? – говорит он. – Ну что же. Есть у тебя какое-нибудь высококачественное неорганическое удобрение?