День Бури - Джейн Рейб

– Я не знаю. Начнут новую жизнь подальше от неприятностей, подальше от Рыцарей Такхизис, которые могут на них наткнуться.

Блистер нахмурилась и вновь покачала головой:

– Я говорю о другом. У этих людей нет денег. Только одежда, да и то посмотри, в каком она виде. Взгляни на этого парня, – указала кендерша на одного из спасенных, – у него даже нет рубашки, а штаны все изорваны. А вон у того, – махнула она в сторону другого, – туника состоит из одних дыр. Как же они начнут новую жизнь в незнакомом городе? Кто позаботится об этих несчастных?

Риг заметил, что несколько человек смотрят на него с улыбкой. Он был рад, что помог спасти их. Эта мысль даже несколько ослабила боль, которую он все еще испытывал от потери Шаон.

– Вдруг они пойдут воровать, чтобы раздобыть себе немного денег или еды? Но если их поймают, то убьют или посадят в тюрьму. – Кендерша продолжала обрисовывать будущее освобожденных достаточно тихо, чтобы они не услышали ее, но в то же время настолько громко, чтобы Риг не смог отмахнуться от разговора. – А из тюрьмы они обязательно попадут в лапы Рыцарей Такхизис, и может получиться…

Мореход глянул сверху вниз на озабоченную кендершу и дернул ее за косу.

– Отдохни, Блистер. Мы дадим им немного мяса и денег на первое время.

– Но как? Палин не так богат. А ведь он заплатил за починку корабля, закупил продукты. Заплатил за…

– Я позабочусь об этом.

– Ты? Каким образом?

– Не спрашивай, – твердо ответил капитан. – Я не хочу это обсуждать.

Риг пошел к штурвалу сменить Ворчуна. Деньги, вырученные за драгоценности, которые удалось захватить из пещеры дракона, он с самого начала собирался потратить на новое оснащение корабля. Жемчуга, рубинов и изумрудов было достаточно даже для того, чтобы купить новый корабль. Но теперь мореход решил поделить большую часть денег между беглецами, а на оставшиеся можно было содержать «Наковальню», по крайней мере, два месяца.

В это время Ворчун спустился на нижнюю палубу и присоединился к Джасперу, который менял повязки, смазывал синяки и ушибы, подбадривал добрым словом, в общем, старался изо всех сил, чтобы каждый чувствовал себя лучше. Некоторые из бывших пленников помогали ему, эльф Гилтанас разносил кружки с водой. Те, кто не нуждался в особой помощи, просто болтали в компании своих друзей да изредка боролись с приступами морской болезни.

Дикий был занят тем, что обнюхивал всех и каждого и бегал туда-сюда по палубам в надежде, что его почешут за ухом или погладят. Наконец волк выбрал одного из людей, который принялся ласково трепать его за шею.

Полулюдоед замахал руками, чтобы привлечь к себе внимание. Одной рукой он указал себе на голову, другой на живот и сделал грустное лицо, потом сложил их на уровне груди и развел в стороны.

– Слабость, – перевел Джаспер. – Много. – Гном наморщил лоб, пытаясь разобрать остальные жесты.

– Сколько их? Они больны? Они очень слабые?

Гном развел руками, указывая на своих пациентов, поднял большой палец к груди и помахал другими пальцами. Это означало – ничего страшного, все будет в порядке. Ворчун улыбнулся и произнес:

– Да. Все будет хорошо. Джас-пи-ер хорошо лечить. Джас-пи-ер умелый.

Огненный Горн тоже не спал с того момента как беглецы погрузились на корабль. Много сил ушло на оказание первой помощи несчастным, но большую часть времени он провел возле Палина, моля богов, покинувших Кринн, о его спасении. Джаспер дал знак полулюдоеду, что хочет пойти посмотреть, как чувствует себя маг.

Палин лежал в каюте с влажной тряпкой на лбу. Рядом с белой материей обгоревшая кожа казалась еще темнее. Толстые бинты покрывали грудь, исполосованную когтями чудовищ, и плечи, пострадавшие от стрел. Ферил сидела возле кровати и, казалось, рассматривала пятно на полу. Когда Ворчун и Джаспер вышли, она подняла голову и поднесла палец к губам, предупреждая, чтобы те не шумели.

– Он, наконец, уснул, – прошептала эльфийка.

– Нет-нет. – Палин стащил тряпку со лба и открыл глаза. Он попытался сесть, но поморщился от боли и передумал.

– Раны очень опасные. Я, конечно, делал все, что мог, но… – сказал Джаспер.

– Да что ты. Я и так обязан тебе жизнью.

– Вообще-то тебе не стоило затевать все это. Но ты ведь самый упрямый человек, каких я только встречал, – теребя свою короткую бороду, заметил гном и нагнулся проверить повязки.

Он ощупал грудь Папина, не обращая внимания на его стоны.

– Да. Все еще кровоточит. Оказалось хуже, чем я думал. Придется забинтовать покрепче.

Накануне ночью гном вытащил два наконечника стрел из плеча колдуна. Палину эта операция показалась более болезненной, чем само попадание. Потом Джаспер произносил заклинания, чтобы раны быстрее затянулись. Ему пришлось потрудиться, прежде чем стало ясно, что Палии останется в живых.

Гном закрыл глаза, вытянул руки над Палином и сосредоточился. Скрип мачт, шум воды за бортом и все другие звуки перестали для него существовать. Единственное, что он слышал, был стук собственного сердца.

– Сердце дает тебе жизнь, – учила его Золотая Луна. – Оно же дает тебе силу и мощь.

Мягкий голос наставницы, звучавший в его сознании, повторял раз за разом: «Магическое умение исцелять находится внутри тебя, внутри твоего сердца».

Прошло несколько лет, прежде чем Джаспер понял подлинный смысл ее слов и овладел искусством врачевания.

Мягкое оранжевое сияние разлилось по каюте и окутало раненого. Кожа Палина засветилась, дыхание участилось. Исцеляющий ореол растворился так же быстро, как и возник. Огненный Горн осмотрел свою работу и разбинтовал больного. Колдовство остановило кровь. Только два ярко-красных следа на коже напоминали о попадании стрел.

– У тебя останется шрам, – сказал Джаспер.

– Пускай. Он в таком месте, где его никто не увидит. Спасибо за все.

– Ты потерял много крови, поэтому несколько дней слабость будет давать о себе знать. А вот с вашими ожогами и волдырями на ногах я ничего не смогу поделать. Будете линять, как змеи. Надо было лучше одеваться, собираясь в пустыню.

– Спасибо, – повторил Палии.

– Не за что.

Ворчун склонил голову на раскрытую ладонь и указал на Палина.

Джаспер кивнул:

– Да, ему нужно отдохнуть. Но сначала пусть поговорит с одним из освобожденных, с тем стариком с глиняной дощечкой. Он все время упоминает Келлендроса и настаивает на встрече с тобой. На мой взгляд, он заговаривается и вообще немного не в себе, но, если ты уделишь ему пару минут, возможно, он оставит нас в покое.

– Старик пытался что-то объяснить еще на обратном пути из цитадели, – подтвердила Ферил.

– Может быть. Я плохо помню обратную дорогу. – С помощью эльфийки Палин сел и медленно спустил ноги на пол. – Ладно, схожу к нему.