Пепел и шестерни - Чучело Мяучело

который Андор услышал, был непонятным, но он уловил нечто необычное. Слуга и повар говорили о чём-то важном, но из-за языкового барьера он не мог понять, о чём именно. Андор знал, что нарийцы были народом, чьи представления о религии и жизни значительно отличались от принятых в остальной Нарии. Они, конечно, признавали Святую Матерь, но их вера полнилась архаичными ритуалами и древними праздниками, уходящими корнями в далёкое прошлое.

Особое почтение нарийцы испытывали к Луне. Они верили, что на её поверхности обитают духи их предков, и молились полной Луне, проводя ночные ритуалы, которые казались странными и загадочными для чужаков. Эти обычаи глубоко укоренились в их культуре, несмотря на влияние Первой Империи и окружающих народов.

Андор вспомнил, что правящая династия Нарии не относилась к коренным нарийцам. Это всегда вызывало у него вопросы: как эти горцы на самом деле относятся к чужакам, которые правят их землёй? Верны ли они королю Оскаро искренне или просто ждут момента, чтобы изгнать чужеземцев и вернуть свою власть?

Среди местных князей и графов были те, кто вёл свой род от древних вождей, но, смешавшись с другими народами, давно утратили свою культуру. Оставалось лишь догадки, каковы их истинные намерения.

Проходя мимо слуги и повара, Андор заметил, что те даже не обратили на него внимания, продолжая обсуждать свои дела на родном языке. Это вызвало у мага странное ощущение — словно он стал свидетелем чего-то важного, но ему было не дано понять, о чём идёт речь.

Вскоре он добрался до апартаментов. Войдя в комнату, Андор увидел, что его друзья уже спят. Эли лежал на боку, дыша ровно и спокойно, а Гилли громко храпел, как обычно. Эта домашняя сцена успокоила Андора после долгого и насыщенного дня.

Он тихо устроился на своей кровати, глядя на тени, играющие на потолке от мерцающего света свечей. Мысли о прочитанных книгах, таинственных нарийцах и предстоящем путешествии мешали ему уснуть. Однако усталость взяла своё, и вскоре он тоже погрузился в сон, полный странных образов и незаконченных мыслей.

Завтра их ждала новая глава в этом захватывающем и опасном приключении, и Андор знал, что каждый их шаг может стать решающим в судьбе не только их самих, но и всего королевства Нария.

Глава 30. Кошмар и пробуждение

Ночь в замке Нарии была тёмной и беспокойной, и Андор, погружённый в глубокий сон, оказался во власти страшного кошмара. Ему снилось, что он оказался в жутком адском измерении, где воздух был густым и зловонным, а вокруг раздавались зловещие шорохи и стоны. Огонь, клубящийся в далёких глубинах, окрашивал всё вокруг в кроваво-красный цвет. В этом мрачном месте Андор увидел Дариэль, прекрасную эльфийку, о которой он читал в книгах. Но теперь она была совсем не той нежной и храброй воительницей, которую описывали легенды.

Дариэль звала его на помощь, голос её был полон отчаяния, и она называла его Волейном, будто бы спутала Андора с тем древним воином. Она была окутана странной органической массой, которая извивалась и пульсировала, удерживая её в плену. Андор чувствовал непреодолимое желание помочь ей, и, не осознавая своих действий, пошёл к ней.

— Волейн, — закричала она, — ты должен отрезать себе руки, чтобы спасти меня!

Его разум сопротивлялся, но тело не слушалось. Андор почувствовал, как в руках появилась пила, взявшаяся откуда-то из воздуха. Он поднял её, и, словно в трансе, начал отрезать себе руки от плеч. Боль была невыносимой, но он продолжал, видя перед собой лишь лицо Дариэль и её умоляющие глаза.

Но как только он завершил ужасный акт самопожертвования, всё вокруг изменилось. Дариэль внезапно начала смеяться, смех её был зловещим и леденящим душу. Её тело начало трансформироваться, превращаясь в огромную краснокожую дьяволицу с хвостами вместо волос. Она взирала на Андора своими горящими глазами и издевательски хохотала:

— Теперь ты беспомощен, Волейн! А я заберу твою душу!

Андор хотел закричать, но не смог — его тело стало неподвижным и беспомощным, как кукла. И в этот момент он проснулся, дёрнувшись в своей постели.

— Чего орёшь? — раздался рядом голос Гилли, который был уже на ногах.

Он швырнул в Андора подушку, вставая с кровати. Рядом с ним за столом сидел Эли, оба уже бодрствовали, попивая чай из горных трав и поедая свежую выпечку.

Андор, ещё не совсем пришедший в себя, схватил подушку и бросил её обратно в Гилли, чувствуя, как эмоции и страх от увиденного сна переполняют его.

— Ах вы, шэльмы, чаму не разбудзілі мяне раней? — ворчал он, неожиданно переходя на чистый ливонский, что вызывало недоумение у друзей. Андор нечасто пользовался родным языком, и его неожиданное проявление удивило всех, включая его самого.

Гилли, не очень понимая, но весело смеясь, ответил:

— Ну и хто з нас шэльма? Ты тут всю зиму спать собрался?

Андор, постепенно приходя в себя, осознал, что говорит на ливонском, и вернулся к общему языку.

— Чёрт… Простите. Кошмар приснился, вот и сбил меня с толку, — сказал он, потирая лоб. — Сон был ужасным… Не могу выбросить его из головы. Видел Дариэль… или не Дариэль… Она назвала меня Волейном и… это было так реально!

Эли, отпив чаю, взглянул на него серьёзно:

— Может, это не просто сон? После всего, что ты читал о Волейне и его судьбе, возможно, это был знак. Расскажи нам