Пляжная охота - Арина Ларина

– Да ну что вы, не стоит утруждаться, – перепугалась Ася, бросив флакон с кремом Жене. – Мне подруга поможет.

Флакон, просвистев мимо уха, шлепнулся на песок.

Женя полезла его доставать, ощущая, как проникается отвращением к едва начавшемуся отпуску. Тем более что, распрямившись, она встретилась взглядом с Тимофеем. Оказалось, что три ближайших пустовавших лежака, прикрытых полотенцами, были заняты именно семьей Гризадзе. И теперь «святое семейство» прибыло на оккупированную территорию. Глава семьи сверлил Женю недобрым взглядом и дергал щекой. Судя по напряженному молчанию супругов, тема с синяками на шее разрулена не была. Зато девочка, на которую стали опасливо коситься все, кто уже был знаком с уровнем децибел в ее крике, на удивление была тиха и благодушна. Она разложила на песке формочки с совочками и принялась в них восторженно копошиться.

– Все, кранты тебе, Лебедева, – хихикнула Ася. – Ща тебя убивать будут. Если что, у нас есть незаинтересованные свидетели. Ничего не было. Ну, подумаешь, душила! Не целовала же.

– Помолчи и повернись спиной, – прошипела Женя. – Я тебя буду мазать.

– Да уж! – неожиданно громко и сварливо заявила Муравская. – Перевелись мужики. Девушки вынуждены сами друг друга мазать!

Пенсионер протестующее воскликнул что-то, но неожиданный порыв ветра унес его возмущение в другую сторону.

Женя, испачкавшись жирной субстанцией, начала размазывать крем по Асиной спине. Причем подруга, видимо, желая привлечь внимание облюбованного ею Петра, громко постанывала и командовала:

– Еще! Ниже! Ах, да, хорошо!

Именно в этот момент мимо, насвистывая мелодию Элтона Джона, проходил Алик. Он одурело приоткрыл рот и затормозил.

– Чего там? – уперся в его широкую спину Юлик, наряженный в розовые шорты с плейбоевским кроликом и розовые шлепанцы.

– Опять эти извращенки, – усмехнулся Алик и двинулся дальше.

– Кто бы говорил, – пробормотала Муравская и добавила, глядя на удаляющуюся парочку: – И так мужчин не хватает, а тут еще такие индивидуумы в розовом! Тьфу!

– Ась, он сюда идет! – испугалась Женя, затравленно глядя на приближающегося к ним Тимофея.

– Наконец-то! Петр? Лебедева, дай ему меня помазать, если будет предлагать!

– Да хватит уже! Какой Петр? Гризадзе идет! Я сейчас от стыда в песок закопаюсь. Мне кажется, что у меня даже колени покраснели!

– У вас случайно нет насоса? – крикнул подошедший Тимофей, словно общался с глухими, древними бабками.

– Да что ж у вас семья-то такая крикливая, – поморщилась Муравская. – Дочка молчит, так вы орете.

– Я, между прочим, жене про вас ничего не сказал, – многозначительно оповестил их Гризадзе.

– Ой, держите меня! Вы таким тоном говорите, будто ждете благодарности! – улыбнулась Ася. – Еще бы вы рассказывали жене, что на вас напали две девицы и наставили синяков. На шее! Да кто вам поверит!

– Да, – неожиданно печально согласился тот. – В правду обычно не верят. Зато в ложь – легко! Се ля ви.

– Да всегда пожалуйста. А насоса у нас нет. Нам насасывать нечего.

– Я не поняла, а чего он хотел-то? – поинтересовалась Женя, когда пострадавший отошел.

– Чего-чего! Насос! Не слышала, что ли? Он так крикнул, что у меня до сих пор в ухе писк. Ладно, все. Купаться пошли. Петр, а вы хотите купаться? – Муравская кокетливо поправила грудь и тряхнула ее для пущего эффекта.

Петр крутился рядом и травил анекдоты фривольного содержания. Делал он это громко, вероятно, надеясь, что Катерина, не взирая на наушники, все же услышит и оценит его остроумие. Но фея не реагировала. Поэтому, бросив на нее прощальный взгляд, кавалер вздохнул и поплелся за Асей.

Женя посмотрела им вслед и подумала, что все просто ужасно. Ужасно зависеть от мужчин, быть одинокой, мечтать о семье и не иметь шансов на осуществление этой мечты. Да что себя обманывать-то?

В их с Аськой возрасте каждый месяц на счету, а каждый мужчина может быть последним. И как это стыдно, когда ты от них зависишь: от их внимания, благосклонности… Хоть бы их и вовсе не было ни у кого! Это как шуба или машина. Когда у знакомых нет, то и тебе не особо надо. А когда окружающие постепенно начинают обзаводиться и тем, и другим, начинаешь ощущать свою ущербность и хорохориться, мол, не нужно мне, не хочу быть, как все. Ладно, если действительно не хочешь. Но чаще-то хочешь, до слез, до соплей, до ночного воя в подушку!

– А мы с Германом Тихоновичем собрались на экскурсию, – вторгся в Женины мысли навязчивый голос Изольды. Старушка присела на край лежака и требовательно уставилась на нее.

– Ого, – вежливо отреагировала Евгения, понимая, что от нее чего-то ждут, и не догадываясь, чего именно. Подумав, она еще более выразительно добавила: – Ух ты! А кто такой Герман Тихонович?

Уже озвучив вопрос, она поняла, что можно было и не спрашивать, демонстрируя свою тупость. Ясно же, дед этот, который рядом крутится. Видимо, Изольда Ивановна тоже была озадачена Жениным вопросом. Она недоуменно приподняла тонкие дуги аккуратно выщипанных бровей и ткнула пальчиком в сторону объекта обсуждения. Объект заигрывал с полной девочкой невнятного возраста, сидевшей на песке в одних трусах. Судя по роду занятий, лет ей было не больше десяти, а исходя из размеров бюста, можно было дать и все пятнадцать.

Изольду Ивановну сдуло. А Женя, воспользовавшись случаем, побежала к морю. В конце концов, лучше купаться в одиночестве, чем болтаться в обществе земляков.

Но если вы прибыли в отпуск стаей, то заскучать вам не дадут.

Сначала Женю обрызгала Юлечка, носившаяся по берегу с кругом на животе, в нарукавниках и с водяным автоматом. Брызгалась она соленой водой и прицельно – в лицо. Надо полагать, мстила за папеньку. Потом на Евгению наехал старший Лодкин на матрасе, едва не утопив. Следом ее довольно болезненно пнула мамаша Гризадзе, учившаяся плавать. Она, конечно, бросилась уверять, будто не хотела, и все вышло случайно, но взгляд ее оставался колючим. Женя даже заподозрила Тимофея во вранье: а вдруг Нина в курсе их вчерашних приключений? И в довершение всего кто-то цепко ухватил ее за лодыжку и потянул вниз.

«Началось», – успела подумать Евгения, уходя на дно.

– Вы как? Вы чего? – Над Женей навис совершенно белый Петр. Горло саднило, подташнивало и кружилась голова.

– Тепловой удар, – донесся словно через вату смутно знакомый женский голос. – Надо шапочку надевать.

– Из фольги, – засмеялся кто-то. Судя по петушиным переливам и уровню юмора, это был Руслан.

– Иди отсюда, – цыкнули на него, и на лицо полилась теплая, противная вода.

– Нужно ей искусственное дыхание сделать. – Рядом с физиономией Петра появилось вверх ногами лицо Юлика. – Барышня, что случилось?