Мажор. Игра в любовь - Блю Рэй

Не успеваю. Сон обрывается, и я резко просыпаюсь. Пытаюсь прийти в себя. Вся футболка мокрая, но зато я себя чувствую просто отлично. Вспоминаю сон, и снова меня накрывает грусть одиночества. Найду ли я того, кто мне все-таки протянет руку?

От таких грустных мыслей разлепляю свои затекшие опухшие глаза. В комнате темно, лишь блеклый свет от уличных фонарей пробивается и я замечаю Вадима, склонившего голову на мою кровать, а его тело скрюченное лежит на полу. Так всё это время он просто тут дежурил в самой неудобном положении. Наверное, его спине придет конец, будет ныть теперь всю неделю, что это всё из-за меня. И я с ним абсолютно согласна.

Замечаю настойчивый красный огонек на своем телефоне. Как можно тише тянусь и просматриваю оповещения. Всё тот же неизвестный номер. Никакие блокировки не помогают скрыться от этого настойчивого преследования. Сил нет прочитать все эти сообщения и заблокировать придурка. Останавливаюсь на последних истерических: «Почему ты меня игнорируешь?»

Иногда люди не перестают меня удивлять. А разве не понятно почему, да потому что не хочу с тобой общаться? Ты лишь мое прошлое, что уже и без того покалечило мою душу. Выключаю экран телефона и убираю как можно дальше от себя. Надеюсь, Вадим не видел этих глупых сообщений. Он уже и так слишком много сделал для меня. Я постоянно создаю всё новые проблемы, но в этот раз должна справиться сама.

21. Вадим

Просыпаюсь от адской боли в спине. Всё тело затекло. Кира полночи бормотала странные слова в бреду, а я, видимо, уснул, пока ждал, когда ей станет лучше.

За окном мелодично капает осенний дождь. Пытаюсь выпрямиться и слышу хруст во всех моих бедных костяшках. И всё это из-за кошки! Смотрю на нее, а она преспокойно так себе посапывает.

Аккуратно, чтобы не разбудить трогаю снова ее лоб. Холодный. С облегчением выдыхаю. Ну что за упрямица. Надо было изначально ее не слушать и отвезти в больницу. Собираюсь уже выходить, как слышу настойчивую вибрацию ее телефона. Понимаю, у нас договоренность не лезть в дела друг друга, но она сама виновата, что я оказался в ее комнате.

Мельком заглядываю в экран оповещения и вижу кучу однотипных сообщений с незнакомого номера. То он просит прощения, то он угрожает. Да ее новый поклонник явно страдает расстройством личности. Хотя какое мне дело? Выхожу из ее комнаты, громко хлопнув дверью. Пускай уже просыпается, раз ей хватает сил переписываться с незнакомцами!

Смотрю на часы и понимаю, что поспать нормально в своей комфортной кровати мне уже не удастся. Разбитый собираюсь на работу. Не хватало еще только выслушивать потом от отца нравоучения.

Спускаюсь на парковку, сажусь за руль и пытаюсь сосредоточиться, но в мыслях постоянно мелькают эти сообщения. Всё-таки Кира не такая, чтобы встречаться за моей спиной с кем попала, она обязательно сообщила бы мне такую новость. Но кто тогда ее достает? И почему номер не записан? Почему она молчит и не просит помощи? Хотя ответ ведь очевиден, это всё ее гордость, стремление решать свои проблемы самостоятельно, хотя у нее это явно плохо получается.

Выкручиваю руль и останавливаюсь перед своим офисом. Нужно сделать важный звонок, до того как весь день пойдет наперекосяк. А он пойдет! Я это уже знаю, потому что окончательно принял решение.

Набираю такой ненавистный мне номер телефона.

— Да, — слышу грубый ответ отца.

— Это я, — также грубо отвечаю ему в ответ. Зеркалю его, а он даже не понимает.

— Чего тебе?

Делаю глубокий вдох, чтобы сказать все разом, а потом выслушивать череду возмущений:

— Мы с Кирой не будем ходить на завтраки к вам какое-то время, — чеканю быстро и твердо.

— Да как ты смеешь нарушать традиции… — кричит отец в трубку и я специально убираю руку от себя как можно дальше. Жду, когда он прокричится и его агрессия сойдет на нет. Наконец, он сбавляет тон и спрашивает: — На то есть веская причина?

— Кира заболела.

— Что? — его тон тут же меняется, и я впервые слышу, чтобы он произносил слова таким мягким тембром. — Насколько всё серьезно?

— Не знаю, пока обследуется, — вру ради нее самой же. Если отец узнает, что она не в больнице, то достанется уже не только мне.

— Хорошо, понял тебя, тогда передам остальным, что семейные завтраки отменяются, — так спокойно сообщает мне отец.

— Зачем? Вы можете и без нас…

— Нет, — перебивает меня отец. — Либо все вместе, либо никто.

Кладет трубку, даже не дав мне договорить. Он всегда так делает. Есть всего два мнения: его и все остальные, которые он никогда не берет в расчет. Но как только я сказал, что Кира плохо себя чувствует, он резко изменился. Значит, в нем хоть что-то осталось от человека.

Поднимаюсь в свой офис, где меня встречает Лидия. Моя секретарша, как всегда при полной готовности: идеальная точеная фигура, всегда только узкая короткая юбка, открывающая вид на идеальные длинные ноги. Верхние пуговицы блузки расстёгнуты, из-за чего виднеется заманчивое декольте. Всегда яркие губы, зазывающие на нечто большее. Не знаю, за чем она тратит своё время в офисе, когда могла бы вовсю строить карьеру модели. Секретарей мне всегда выбирал Кирилл. Когда я только приступил к работе это было весело проводить кастинг среди красавиц, но теперь я понимаю что куклы не способны выполнять даже простых задач.

— Здравствуйте, Вадим Николаевич, — щебечет Лидия и, наиграно хлопает своими накладными ресницами.

— Здравствуй, соедини меня, пожалуйста, с Кириллом, — наспех командую и сажусь в свое кресло.

Лидия подходит сбоку и облокачивается на стол, так чтобы мне открылся обзор на ее шикарное тело. Вот про это я и говорил Кириллу, что такие девушки только мешают в работе, но ни как не наоборот. И это уже не смешно.

— Кирилл тот, что ваш друг? — спрашивает она своим чарующим голосом.

Устало потираю виски. С Лидией при трудоустройстве мы тоже заключили дополнительный контракт, где четко прописали все пункты. Ее оклад намного больше остальных. Доплата за красоту, как пошутил тогда Кирилл. А от нее требовалось всего лишь выполнять свои обязательства: никаких приставаний на рабочем месте. Помню, что четко это проговорил несколько раз, чтобы не было потом обид. Но Лидия постоянно провоцирует меня своим поведением. Возможно, она была бы идеальным вариантом для снятия напряжения. Осматриваю ее покачивающуюся ножку, задерживаю взгляд на ее ярких губах. Она это